Попередня     Головна     Наступна

ГЛАВА 26

Происхождение гетмана Ивана Самуйловича, поповича, и о делах его. О происходящей против Польши турецкой войне и о их мире, и о провержении потом оного. Также кончина короля польского, и что Россия входит с турками в войну за отбирание ими Украйны во владение свое. О препоручении гетмана Ханенка, по отложении от Польши, себя в подданство российское. О кончине московского царя и о восшествии на престол его наследника, равно о возведении в Польше нового короля

Войска российские вступают в Украйну ведомства Дорошенкова и отбирают там города. О отдавшихся России добровольно украинских полках представляется царю, на что тех городов начальникам прислана милостивая грамота

И так, по тому избранию Самуйлович на гетманстве утвердившись, верно и радетельно поступал и прочих своевольцов на обеих сторонах Днепра смирял, и оных на верность и подданство к его царскому величеству преклонял, как то, когда Россия сведала, что Дорошенко, не желая быть подвластным Короне Польской, отдался туркам в вечное подданство со всеми своими людьми, что наводит своими представлениями на Польшу войну, которым султан, в самое междуусобное замешательство сей Республики, начать и тем всею Украйною, а может быть и более чем, обобладать намеряется, к предупреждению сего, за способнейший случай царь принял в сие время, за многие, оказываемые от союзных турецких татар обиды и разорения Российскому государству, которые все без удовольствия, по приносимым от оной Порте жалобам, оставались, отомщевать, и для того, как на неприятеля и неправильное наступление его на союзные земли, его царским величеством велено было собрать и вооружась силам, следовать на Украйну, оным обладать и отобрать. Почему, после праздника Рождества Христова, по указу его царского величества, боярин и воевода белогородский, князь Григорий Григорьевич Ромодановский и окольничий Петр Дмитриевич Скуратов собрали великое число московского войска и, совокупясь с силами козацкими гетмана Ивана Самуйловича, пошли, переправившись через Днепр, до Крылова, а оттоль к Чигирину, где, немного постояв, опустошили непокоряющиеся местечки около Днепра, и шед по оному в верх к Черкасам, приступя, доставали который через Доро/415/шенкова генерального обозного Ивана Гулака, взят января 7 дня, понеже жители черкаские, не будучи в силах им сопротивляться, сдались, где оставили часть войска своего в залоге, сами ж пошли до Канева, и там так же, через каневского полковника Ивана Гурского и генерального есаула Якова Лизогуба, им покорились, о которой добровольной сдаче и покорении сих двух полковых городов и с их полками в российское подданство, князь Ромодановский, окольничий Скуратов и гетман Самуйлович писали к царю Алексею Михайловичу 1672 году, февраля 24 дня, на что от его царского величества всем тех мест начальникам, и всем при оных бывшим козакам и посполитству прислана за государственную печатью, с похвалою милостивая грамота, писанная того ж году, марта 1 дня., а в какой силе, явствует под сим *.

* Божиею милостию, от Великого Государя Царя и Великого Князя, Алексея Михайловича, всея Великия, Малыя, и Белыя России Самодержца, и многих Государств и земель Восточных, и Западных, и Северных Отчича, и Дедича, и Наследника, и Государя, и Обладателя, Нашего Царского Величества подданным Войска Запорожского, той стороны Днепра, Генеральному есаулу Якову Лизогубу, да Каневскому полковнику Ивану Гурскому, да Серденяцкому полковнику Харитону Щуренку, и всей при вас будучей старшине и поспольству милостивое слово.

В нынешнем 172 году, февраля в 24 день, к Нам, Великому Государю, к Нашему Царскому Величеству, писали, Нашего Царского Величества боярин и воевода, и наместник Белогородский, князь Григорий Григорьевич Ромодановский с товарищи, да Войска Запорожского сей стороны Днепра подданный Гетман Иван Самойлович, что вы, Генеральный есаул, и полковники, и иных разных полков сотники, и козаки, и со всеми города Канева жители, Нам, Великому Государю, Нашему Царскому Величеству, город Канев сдали и учинились в вечном подданстве, и Нам, Великому Государю, Нашему Царскому Величеству, по святой Евангельской непорочной заповеди, веру учинили, и о том Нам, Великому Государю, Нашему Царскому Величеству, по письму их, Нашего Царского Величества, боярина и воеводы, и гетмана, и всем известно. И Мы, Великий Государь, Наше Царское Величество, за то вас, Генерального есаула и полковников, и все при вас будуче посполитство, жалуем милостиво, похваляем, и вам бы, Генеральному есаулу и полковникам, со всем будучим посполитством, и впредь Нам, Великому Государю, Нашему Царскому Величеству, по своему обещанию, на чем вы обещалися пред святым Евангелием, служить верно и всякого добра хотеть, и во всем радеть в правду, и ни на какие прелести не прельщаться, и служа Нам, Великому Государю, Нашему Царскому Величеству, и иных полковников и старшин, которые еще не в приобретении под Нашу, Великого Государя, Нашего Царского Величества, высокую руку приводить, и Нашею Государскою милостию их обнадеживать; а служба ваша у Нас, Великого Государя, у Нашего Царского Величества, забвенна никогда не будет. И указали Мы, Великий Государь, Наше Царское Величество, быть вам в Нашем Государском милостивом жалованье, и в призрении, и права ваши и вольности ни в чем нарушены и никогда перемены не будут; в том бы вы на Нашу, Великого Государя, Нашего Царского Величества, милость были надежными. Писан в Государствия нашего Дворе, в Царствующем великом граде Москве, лета от создания мира 7172, марта 1-го дня.

Дорошенко снабжает силами города свои и призывает на помощь татар

Дорошенко, видевши силу российскую наступающую на него, и что отбирает у него города и полки, послал того для на защищение города Корсуна семь полков с полковниками, корсунским Михаилом Рославцем, уманским Ефимом Торговицким, брацлавским Григорием /416/ Белогрудом, подольским Григорием Дорошенком, могилевским Остапом Гоголем, паволоцким Андреем Седым, кальницким Андреем Дорошенком, и с главным над ними командиром Григорием Гамалеем, а сам затворился в городе Чигирине и послал по скорости в Белогородскую Орду, к татарским султанам с прошением, чтоб дали ему хотя несколько татар для устрашения войска московского. Почему, по усильному прошению, султаны отправили к нему несколько татар; но, следуючи оные через Рашков, делали там жителям всякое насилие, по какой причине мещане, возволновавшись, из города татар выгнали, но, напоследок едва их прозьбами укротили, и то с немалыми расходами, что стоило им 6000 талеров. Татары, примирясь с Рашковцами, пошли до Лысянки к полковнику Григорию Дорошенке.

Войска российские простираются по Украйне

Князь же Ромодановский, с Скуратовым, с гетманом Самуйловичем и со всем своим войском, пошли в Канев, отколь послали несколько войска своего до Богуславля, для того, как узнали, что в Корсуне и Лысянке находилось войско Дорошенково с татарами.

Войско Дорошенково при наступлении силы российской поражается. Украинские полки почти все к Российской державе под команду гетмана Самуйловича преклоняются

Полковник Григорий Дорошенко, сведавши о сем, тотчас пошел сам с войском своим козацким и татарами им на супротивление до Богуславля, но то войско московское, напавши на него, прогнало и разбило, так что едва сам Дорошенко мог от них уйти в Лысянку. Жители ж города того не могли стерпеть татарского своевольства, возволновавшись, татар побили и выгнали, а оставшие в небольшом числе с старшинами своими уклонясь, в одном дворе затворились, и в оном до того времени просидели, доколе от войска московского прибежала партия, под командою одного есаула, оных в полон /417/ с старшинами, так равно и полковника Григория Дорошенка нашед скрывавшегося в предместье, побрала, и потом за караулом отослали их в Москву. Другой же брат Дорошенков, Андрей, услыша о нашествии сил оных, бежал из Корсуна со всеми своими сообщниками, почему находящиеся на той стороне гетманства Дорошенкова полки почти все приклонились к стороне царской, под гетманство Самуйловича, кроме Чигирина и Паволочи, через судью генерального Дорошенкова Якова Улеська, да Соловья, полковника корсунского. Самуйлович, потча оных, дал им свои универсалы, распустил полковников и с людьми их по городам своим до востребующейся до них надобности.

Турецкое объявление войны Польше. Султан следует с войсками в Польшу. Хан крымский с ордою следует к султану

Визирь, сведавши о междуусобии Польши и не получивши от нее на свое письмо никакого ответа, повелел тотчас объявить против ее войну, которою он ей угрожал, за истинную и Муфтий благословил оную своею фетфою. Почему обнародованы были указы и выставленны бунчуки пред Сералем. С чем султан Магомет IV, собрав свои силы, немедленно пошел сам на Польшу, прежде нежели поляки к прямому супротивлению могли соединиться, куда повелел и хану крымскому с ордами следовать за собою, который, шедши из Крыма, соединился с Дорошенком, и шли с ним мимо Ладыжина через Батов. Там напали на них Ханенко и региментарь, каштелян подлядский и имели с ними жестокое сражение, но по превосходной силе татарской, принужден Ханенко и Лужецкий с уроном вступить паки в Ладыжин, а хан и Дорошенко с силами своими пошли мимо, не занимая Ладыжина, до Каменца Подольского соединиться с султаном.

С российской стороны делаются набеги на Азов, Крым и прочие места

Против чего приказал царь Алексей Михайлович своему войску и козакам, также и великому числу калмыков, в границах турецких, как то около Азова и в прочих местах набеги делать, которые и разоряли все около лежащие места, для чего капитан-паша принужден был пойти с 39 галерами к Азову и привести опять все в прежнее состояние. /418/

Посылаемая подмога польская в Каменец Подольский не приемлется

Гетман коронный предвидел, что султан осадит в сию войну во первых Каменец Подольский, главный город Подола, для чего послал было в оную восемь полков пехоты для умножения гарнизона, но верховный начальник в оном, будучи партии королевской, а недоброжелатель ему, Собейскому, не впустил оных в город.

Султан с войском осаждает Каменец Подольский

Турецкое войско, состоящее из ста пятидесяти тысяч и предводительствуемое самим Магометом, переправилось при Хотине через Днестр. В последних числах июля приступил султан к Каменцу, в которое время, по повелению его, прибыли и сто тысяч татар с Селим-Гирей ханом своим. И как скоро соединились они с Магометом, то получили от него повеление распространять наезды свои до самой Вислы, а козакам, воспламененным мщением, приказал он опустошать Польшу по другую сторону.

Татары опустошают Польшу

Собейскому невозможно было вступить малым числом своими людьми в сражение, с турками, состоящими из ста пятидесяти тысяч и расположившимися близ Каменца; чего ради препоручил он сию крепость лютой ее судбине. Он должен был стараться паче о том, чтоб задержать оную многочисленную толпу татар, которая могла б пробраться в самую внутренность Польши. Хан опустошал Покутию, а два сына его, султан Нурадин Волынию, и султан Кулга воеводство Русь.

Поляки татар поражают, а король с конфедератами уходит в Люблин

Сих султанов Собейский разбил и гнал повсюду, а король с тысячью конфедерацкого войска своего в одном месте простоял, при Голембе, а после в Люблин ушел./419/

Через подорвание порохового погреба турки Каменец Подольский получают

Султан же между тем тотчас, окружа город, осадил и нашел его в таком состоянии, что оный состоял совсем в безопасности; он был без дальной силы, потому что пред сим, по просьбе мещан, за долгим бытием, на тот случай, как не надеялись нашествию турецкому быть, почти войско выведено из города было, но и в таком случае турки принуждены были в осаде держать город недель до пяти и едва ли могли б взять, если бы несчастие поляков не постигло, понеже вдруг неведомым случаем у них пороховой погреб подорвало и тем разбросало стен градских немало, по какой причине главные начальники, старосты Потоцкий и Ланцкоронский, принуждены были сдать на договор и город, с тем, однако ж, чтоб свободно выйти всему шляхетству и мещанам было можно. Султан сему согласился; он всех их свободно выпустил и город принять велел, что было августа 29 дня.

При сем случае историк польский говорит, что «некоторый майор пришед от того в отчаяние, что предался такой город, который можно было лучше защищать, вознамерился, после толь великого урона, прекратить и свой живот. У самого мосту стояла огромная башня, служащая вместо порохового амбара; он, положа в нее зазженный фитиль, влез сам на самый верх оной, откуда смотрел на шествующих в крепость турков, бегущих для усмирения победителей, а порох, разорвав башню, поглотил пламенем своим как самого его, так и все то, что в некотором расстоянии от оной находилось, при чем погибло немалое число турков и поляков. Полякам, избежавшим смерти, весьма трудно было исходатайствовать себе прощение за такое преступление, которому они непричастны были; Магомет, однако же, не переменил ни в чем сдачных статей».

Въезд султанский в город Каменец Подольский

Но как сам он возжелал в городе быть, то тотчас приказано было его везде очистить, даже и гробы с телами из склепов и могил вырыть и вывозить за город, а иконами святыми, из костел и церквей выбравши, улицы и грязи вымостить, по которым султан следуючи въехал на лошади и в соборную церковь сего города (так как Магомед II в церковь святой Софии, находящуюся в Константинополе), чему подданный его, богомерзкий гетман Дорошенко, не поболев сердцем, смотря на поругание святым образам, причиненное для его привременного окаянного гетманства, но привел на великое иступление, предавшись турку, народ, и с сего времени церкви и костелы в мечети все превращены были, а из соборного костела главную для султана сделали, при сем и колокола также и кресты все с церквей посброшены и разбиты, а иные Дорошенко к себе побрал. /420/

По взятии Каменца турки и всю Подолию одерживают и Львов отобрать вознамерились

«Магомет, овладев Каменцем, говорит историк, и всею Подолиею, послал во все украинские города, состоящие во власти Козаков, гарнизонное войско, а Польша начала тогда (но уже поздно) сожалеть о том, что угнетала сей народ. Неблагополучие ее не кончилось еще сим: турецкий султан, приняв намерение распространить завоевания свои в самую внутренность Польского королевства, повелел в : то время, когда стоял сам с главным войском в Буджаке, четырем тысячам человек идти в Львов, под предводительством паши Каплана, градоначальника Аппелоского».

Львов от турок откупился

«Львов худой город защищался лучше, нежели уповали; но как он уже не в состоянии был далее противиться неприятелю, то откупалея деньгами от грабежа и огня», а татары пленили уже в подгорных местах.

Войска польские из Украйны на помощь к своим идут, а коменданты тех городов сдают крепости Дорошенке

Находящиеся же в Ладыжине каштелян подлядский и гетман запорожский Ханенко, когда услышали только, что турок пришел под Каменец Подольский, тотчас выступя с войсками своими, пошли на вспоможение до Польши, оставя только в Ладыжине коменданта с небольшим гарнизоном, но как после их заподлинно уведомились коменданты, состоящие в крепостях Брацлавле, Барске, Могилеве Днепровском и Ладыжине, что турки уже Каменец взяли, немедленно сего для на договор сдали козакам гетмана Дорошенка свои крепости, и вышед сами с войсками своими и с пушками, пошли в Польшу.

Коронный гетман защищает Польшу

Турок всякий день ввергал Польшу в сугубое неблагополучие. Собейский, повоевав татар, предпринял обратный путь с победоносным своим войском, оставя Карпатские горы, разделяющие Польшу от Молдавии, Семигородской земли и Венгрии. В то время надлежало ему защищать отечество свое от одних турков; чего ради вознамерился он напасть на них тогда, когда можно будет учинить сие с большою выгодою, и послал нарочитую часть своего войска освидетельствовать Буджакский стан. /421/

От Собейского посланная партия нападает на стан султанских жен

Военачальник, которому препоручил он сие дело, продолжал поход свой столь скрытно, что напал внезапно на жилище султанш. Глава евнухов, который должен оберегать их под опасением смертной казни, не успел и умертвить оных для отвращения посрамления, могущего учиниться от неприятелей султанским любовницам, а християнин спас оных, именно, молдавский господарь Константин Кантемир: он прогнал поляков, которая услуга столь важна была для султана, что неминуемо надлежало его наградить; а посланное войско возвратилось к Собейскому, но не без урона и сообщило при том такие известия, каких от оного ожидали. Собейский удобен был обратить оные в свою пользу.

Король мирится с султаном постыдным образом

Король Михаил, через оных воюющих, приведен был в такое состояние, что начал опасаться благополучного успеха оружия своего военачальника не меньше турков. Вместо того, чтоб предать все прошедшее забвению и примириться с оным для общественной пользы, вместо того, чтоб весть против неприятеля, при себе имевшихся сто тысяч дворян, принял он такое намерение, которое подвергло Польшу совершенной погибели. Он послал в Магометов стан, расположенный при Буджаке, просить мира, при чем обызывался принять все подписываемые договоры, выключая один (который мало до султана касался), то есть, чтоб он не низлагал его с престола. Украйну и Подолию, две обширные и процветавшие в то время провинции, получил победитель, от чего претерпела Польша токмо ущерб; но она навлекла себе и великий стыд, обязавшись платить туркам вечно по сту тысяч червонцев ежегодной дани. Оные мирные статьи, сочиненные в Буджаке, король, приклоня колени, у себя подписал и тем данником сделался султану.

Турки завоеванных поляков переводят из Подола за Дунай

Визирь, знающий ценить достоинство людей, хотя и почитал столько Собейского, сколько короля презирал, однако желал в пользу Турецкого государства, чтоб он долго царствовал. Всех поляков живущих в Подоле, поселил он по другую сторону Дуная и горы Гема. Сии несчастные, лишенные родственников и жилищ своих, принуждены были пахать и населять поля своих врагов. Две тысячи шагов пришли из лежащих около Бендер мест и взяли во свое владение все то, чем они обладали. /422/

Войско турецкое оставляется при Хотине в стану. Султан возвращается в Царьград

Сего числа недовольно показалось визирю для утверждения завоевания, того ради оставил восемьдесят тысяч войска в стану при Хотине, под командою сераскира Гусейна Трехбунчужного, с прочими пашами, повелев им стоять там дотоле, доколе поляки не забудут совершенно своей вольности, а сам отправился с победою и с своим государем паки в Константинополь. Что было в осени и в начале 1673 году.

Дорошенко следует в Чигирин

Дорошенко ж пошел к своему Чигирину, и шед, мимоходом, взял Умань, покорившуюся ему. Оставшие ж запорожцы пошли в Польшу к своему гетману Ханенко, а наказного его гетмана Дорошенко взяз, казнил смертию в Чигирине.

Белоцерковский комендант крепости своей туркам не сдал

Белоцерковский же комендант, пришедшим к нему туркам требуемого от него города, по мирному трактату, не сдал и в крепость их не пустил, объявляя, что он, по Буджацким мирным договорам, не должен повиноваться, потому что город Белая Церковь не в Подолии и Украйне, но в Вольший, которая, по сим обстоятельствам, в тех пунктах включенной быть не может, следовательно не только сей крепости сдать, ниже требовать оную, не долженствует, с чем их от себя, а паче пригрозивши, обратно отправил.

Мир, учиненный с турками, Польша опровергает и вооружается на турок

По усильным представлениям и протестованиям Собейского, общим приговором, наконец, в феврале месяце определили заключенный с турками мир объявить за недействительный и для того, не допуская неприятеля до себя далее, идти самим им навстречу. Польша войска собрала до 50 000 при коих были великие гетманы, коронный, Собейский и литовский, Пац. К сему войску прибыл и сам король Михаил, но при смотре оного, вдруг заболел и с тем для излечения отвезен в город Львов. /423/

Польское войско следует к Хотину на турков

Собейский, обще с литовским гетманом и его войском, пошел в сентябре месяце, начала 1674 года, против неприятеля, который стоял при Хотинской крепости. Он перешел Днестр и лесистые горы Буковины, достиг до неприятеля и стал против его стана октября 9 числа, но, за наступающим зимним временем, едва гетмана Паца удержать просьбами мог. Тут во первых подкупом перезвал к себе находящихся при турках Козаков, с начальником их Самуйлом Мотовилдою, но на другой день, при самовольном нападении его на турок, он убит от них *. Под вечер еще умножило неожидаемое приключение для польского войска. По правую сторону турков стояло в стану семь или восемь тысяч волохской и молдавской конницы, которых князья волохский Георгий и молдавский Петрацей передались к Собейскому со всем тем войском своим, по той причине, что с обоими государями поступили турки так как с рабами; сераскер столь много преступил пределы власти своей, что бил молдавского своим бердышем.

* Сей храбрый муж был 19 лет рабом на турецкой галере, от которого рабства избавился он храбростью своею, купно с тремя стами соучастников своего неблагополучия, яко победитель галеры, к которой он прикован был, и, обагренный кровью своих мучителей, приехал он в Венецию, мертвое ж его тело в стану изсекли турки на части.

Собейский своим польским войском нападает на турок и поражает их и Хотин взял на договор

В наступивший день, то есть, 11-го октября Собейский с войском польским напавши на стан турецкий, сделал с ними сражение, которое хотя и во весь день продолжалось, но с таким счастьем, что турок разбил и прогнал, коих на месте 20 000 положил и 10 000 бегущих потонуло в Днестре, а своих потерял только до пяти или шести тысяч; также множество взято им было в полон, но всех велел побить, не щадя и пашей, кроме сераскера, который мог себя богатством спасти. По сей победе взял на договор и Хотин, а гарнизон оный и с начальником отпустил до Каменца. Сию победу могли поляки тем выиграть, что турки были в сей случай без татар.

Собейский следует на супротивление турецкого сикурса, но турки, возвратясь, от него бегут

Спустя три дня после того ласкала надежда Собейского новою победою. Уведомившись он от молдавского князя, что десять тысяч турок, переправясь через Дунай, продолжают поход свой через Мол-/424/давию, дабы умножить стан при Хотине, взял с собою часть своей конницы без всякой тяжести; а как прибыл после четырехдневного поспешного похода к Перерыте, что у берегов Прута, то с прискорбием узнал, что предприятие его тщетно. Турецкий вождь, Каплан-паша, получивши на пути известие о хотинской победе, отступил паки к Дунаю.

В отбытность Собейского литовский гетман с войском своим, оставя при Хотине поляк, пошел в Литву. Кончина короля польского. Намерение Собейского о взятии Каменца

Собейский, возвратясь к войску своему, уповал получить наилучшие прибытки от благополучных успехов в своих предприятиях; но все было противно желаниям его. Пац, который по великой просьбе вступил при Хотине в сражение, не намерен был следовать за Собейским и предпринял, в отсутствие его, с войском своим обратной поход в Литву. Поляки еще не являли негодования, но известие о кончине короля, которое воспоследовало октября 10 дня, переменило мысли их и служило многим предлогом. Они, для избрания короля, советовали возвратиться в Польшу, но Собейский представлял, что избрание совершится весною, а зиму можно употребить с пользою на то, чтоб выгнать турков из Украйны и покуситься отнять паки у них Каменец, при чем показал и письмо, полученное от великого канцлера, который объявив ему кончину короля, советовал продолжать и побеждать неприятеля. Он поколебал тем поляков и вдохнул в них другие мнения.

Намерение Собейского отвлекается указом примаса польского

Точию повеление, полученное им от примаса Черторижского, положило ему пределы; а состояло оное в том, чтоб войско немедленно возвратилось в Польшу. Указ наместника королевского почитается больше, нежели соизволение самого короля; и так должно было исполнить оный. Великий гетман польский, будучи не в состоянии продолжать своих намерений, оставил в Хотине гарнизон, а на месте том, где происходило сражение, сделал могилу грубую и великую на память и сам пошел с войском своим в Польшу. /425/

Собейским оставленное войско, для охранения Молдавии и Валахии, татарами изгоняется

Неправедно поступал бы Собейский, если б предавшуюся ему Молдавию и Волохскую землю поверг мщению турков; он послал восемь тысяч войска под предводительством великого хорунжего Адама Сенявского для защищения как оных земель, так и государей их; но сия защита не учинила им никакого вспоможения, потому, хотя Сенявский и стал зимним постоем с войском своим в Ясах, но коль скоро султан получил известие о разбитии своих сил и о взятии крепости хотинской и что польское войско находится в Молдавии, тотчас послал к хану в Крым и велел немедленно ему послать в Молдавию орду с тем, чтоб выгнать поляк из оной земли, с обещанием за то каждому татарину по два червонных платы. Они по сему в ту ж зиму в Бесарабию * прибежали, под предводительством ханского сына и одного султана, и с ними бывший князь молдавский Думитрашко. Они поспешно пришли к Ясам и выгнали из оного господаря, Петрацея и Сенявского с поляками, так равно и из прочих мест, кои следуя обратно, от холода, а боле с голоду, не мало померли. Петрацей, как будучи изгнан, принужден принять убежище в Польше, где самый неважный староста предпочитал себя безземельному князю. Он сожалел о том, что не снесши одного поношения, подверг себя многим другим, но смерть прекратила оные. Волохский господарь Георгий, будучи долго маним императором, искал себе у папы защиты, который увещевал его, чтоб он принял католическое исповедание, но он остался при своем законе и получил паки владение свое, примирившись с султаном. Для чего ж в вышеписанную войну под Хотином с турками белогородских татар не было, тому была причина нижеследующая.

* Бесарабия или белогородских татар жилище.

Для чего в прошедшем 1673 году татары с турками против поляк не были?

В прошедшую 1673 года весну, через громовой удар в пороховую казну, подорвало погреб и разбросало множество акерманской городовой стены, чем его немало повредило, которого починить в скорости, за отлучкою татар, султану было не кем, ибо оные, при возвращении султаном от Каменца, почти все в прошедшую зиму посланы в Крым, для недопущения к разорению оставших там людей и жилищ, запорожских Козаков с калмыками, которые под командою своего предводителя Серка в оной полуостров ходили для добычи и разорения обиталища тамошнего. Но татары оные, следуя до Крыма, в пути своем от лютости мороза в степи, около реки Бога, весьма /426/ многие зазябли, а более того на переправах через реки по худости еще льда перетонули, для чего за потерею от того людей, а паче за их труды и изнурения и для починки города, в поход в прошедшем году под Хотин с турками не посланы были. Серко ж в то время с запорожцами своими и с калмыками в Крыму и оттоль в Белогоррдской Орде будучи, великое разорение поделал.

Бег побежденных турков от поляк

Из числа ж разбитых под Хотином и бежавших в Каменец, турки от страху и оттоль через Могилев и Рашков до города Тягина уходили, для того, что не было там и Дорошенко, за отбытием его с козаками в Туреччину.

Хищение татарское в Молдавии и прочих местах

От времени выгнания поляк и самого князя Петрацея из Яс и прочих мест, молдавцы великое притеснение и обиды от татар имели, от чего многие, да и бояре, принуждены были, оставя дома свои, бежать, волочиться и нужно проживать по городам около Бога, а татары остались зимовать у них. На место ж Петрацея они постановили господарем Думитрашку, того, который у них в плену был и с ними пришел; они брали и делали по Молдавии что хотели, даже до самых занимаемых мест поляками.

Хотин турками отбирается

Что касается до сего похода, в рассуждении завоеваний, то не получила Польша от него почти ничего полезного, хотя и взят Хотин, однако не надолго; турки паки отняли его зимой.

От стороны польской гетман запорожский, Ханенко, отдается под российское державство, почему призывается и гетман Дорошенко, чтоб и он к российской стороне передался

В то же самое время, уже по смерти короля польского Михаила Вишневецкого, гетман Ханенко не мог более твердой надежды на поляков иметь, предался сего для и перешел также к стороне российской и находился с Войском своим Запорожским и с теми козаками, кои к нему из разных мест пристали, при князе Ромодановском, для чего и гетмана Дорошенка так же призывали, чтоб и он к российской /427/ стороне неотменно преклонялся; но как он того чина лишиться не хотел, а усильное привлекание к тому было, просил сего ради бояр, чтоб для препоручения под оную державу себя и своего войска (будто для торжественного сложения гетманского чина) собрана была в Переясловле Рада, на которую и он для того прибудет, в самой же вещи тем продолжал только время и высматривал, в силах ли будут турки удержать его гетманство своим вспоможением; в противном же случае хотел решиться подвергнуть себя Российскому державству.

Начальники российских войск собирают Раду, в которой Ханенко слагает с себя гетманство, к коей для того ж призывают и Дорошенка, но он прибытие свое отлагает до весны. С сего времени стал быть гетманом обеих сторон реки Днепра Самуйлович

Князь Ромодановский с Скуратовым и гетман Самуйлович согласились на его предложение, препоруча князю Андрею Цею войска великороссийского, а Самуйлович Ивану Лисенку малороссийского по части дали в команду, и пошли сами к городу Переясловлю, где собрали Раду, на которой тотчас Ханенко безпрекословно сложил торжественно с себя гетманство, препоручив гетману Самуйловичу булаву, бунчуг и знамя, а себя и войско свое в вечное подданство его царскому величеству российскому, а за Дорошенком, хотя его звать за тем же еще посылали, но через присланного, Ивана Мазепу, просил он, чтоб за зимним временем оное отложить до лета. Токмо, за собранием уже той Рады, хотя Дорошенка при том не было, к тому ж приехали помянутые, генеральный судья Улесько и полковник Соловей с товарищи, и по совету с малороссийскою старшиною при князе Ромодановском и при целом оном собрании, подтвердили Самуйловича на обе стороны Днепра, даже до Днестра реки, единым гетманом, и с тем та Рада, за жестоким тогда холодом, вся распущена, а Ханенке жить в Киеве определено.

Посылка Дорошенкова к туркам

Дорошенко ж между тем через полковника Гоголя, который не хотел полковничества своего лишиться и держался его стороны, отправлял посольство к туркам и искал всячески получить от них вспоможение. /428/

Татары с козаками Дорошенковыми нападают на города украинские, но поражаются россиянами

По наступлении ж весны, по празднике Светлой Недели, как то в апреле месяце, вдруг орда татарская с тремя своими султанами в полях украинских оказалась, и с ними сам гетман Дорошенко с войском своим, сердюками, компанейцами и черкасами начали всякие обиды и озорничества делать и ближние к себе города, Лысянку, Уховцы и другие места силою отбирать, и залоги, поставленные от гетмана Самуйловича, равно людей городовых и сельских с женами и детьми татарам брать дозволено было. Только коль скоро об оном слух пронесся, гетман Самуйлович тотчас послал, как то в мае месяце с 20 000 войска козацкого, под командою Думитрашки, полковника переясловского и двумя полками великороссийскими, имевшими 15 пушек с собою, под город Смелую, где когда вновь прибывши, султан орды крымской с 20 000, и с Андреем, полковником Дорошенком, с множеством войска козацкого, под Орловцем, нечаянно на полки, Гадяцкий, Уманский и Торговицкий, напали, то Думитрашко, послыша стрельбу, сам туда пошел и с войском татар и Дорошенка над Ташлыком так поразил, что трупами на 20 верст поле устлалось и многих в полон взял.

Войска российские осаждают Дорошенка в Чигирине

В след за Думитрашкою пошел и князь Ромодановский с Скуратовым и с гетманом Самуйловичем, с многими войсками великороссийскими и малороссийскими, переправившись через Днепр под городом Черкасами, и от стороны оного приступя к Чигирину, осадили оный и в нем атаковали гетмана Дорошенка, коего доставали несколько недель, не ведая того, что другая сторона города, позади реки Тясмины, оставалась свободна, коею Дорошенко посланцев своих до турок и татар посылать и получать известия и сикурсы свободно мог.

Король польский отбирает украинские города под свое владение

А как и польское войско, под предводительством самого новоизбранного короля Иоанна Собейского ¹¹⁵, на Украйну ж, против Дорошенка вооружалось, и в немедленности быть ожидали, то султан, коль скоро о сем уведомлен, найстрожайше повелел хану крымскому чтоб он все силы свои употребил и защитил Украйну. Хан пришел со ста тысячами татар в Украйну и нашел там все города весьма наполнены военными людьми, которые при том были от российской стороны обнадежены тем, что подможное войско к ним /429/ немедленно будет, и чтоб они смело и храбро до прибытия их оборонялись и не сдавались. Точию король пришед с 36 000 поляков в сентябре месяце, взял города: Бар, Немиров, Брацлавль и Калник, а Поволочь имевшую оберегательное войско, из одних Козаков состоящее, осадил и при вылазке поляками взято несколько Козаков, которых король, с обещанием им всем всякой пощады, отпустя в город, всех в свою службу склонил и наградил жалованьем.

По призыву Дорошенкову и хан в Украйну пришедши и повелевая своим войском, довольствовался только тем, что следовал за поляками и урывками лишь на них нападал.

Король же, приступя к городу Умани, в виду татар осадил и взял оный, потом разделил свое войско, не взирая, что уже и снег выпал, и послал гетмана своего, Яблоновского, который завоевал все, что ни попадалось ему, так равно и Корецкий прошел до самого Каскова местечка, при рубежах татарских лежащего, оным овладел, а литовский гетман Пац преследовал татар и побеждал разные их толпы, но, наконец, за зимним уже холодом, Пац возвратился в Литву. Итак, если б литовцы не отошли, то король покорил бы всю Украйну совершенно.

Король остается зимовать в Украйне

Король, будучи уже не в состоянии с оставшимся при нем войском идти против неприятеля, расположил оное по взятым городам и сам в Украйне зимовать остался при реке Боге, в нарочито укрепленном городе Брацлавле, который в 1673 году был турками взят и разорен.

Татарское нападение поляками отражается

Хан, видя что польское войско уменьшилось и разделилось, послал сына своего Кулгу-султана, с несколькими тысячами татар с тем, чтоб он напал на поляков со стороны Умани и Рашкова, а сам он вознамерился сделать свое нападение на Брацлавль и Калник. Он осадил сие последнее место, употребив к приступу Козаков за тем, что татары воюют только на конях, но король не допустил до оного; он вышел сам с войском против их и тем пресек осаду; равно и Кулга-султан, нигде своего намерения от жестоких сопротивлений польских исполнить не мог.

Хан всячески напрягался окончить и победить неприятеля своего скорее; сего для соединил все силы свои и приступя к Брацлавлю осадил, ведая, что король с небольшим числом войска находится в оном; но король, изождав удобное время, нечаянно сделал вылазку, напал на татар конницею и так жестоко, что до двух тысячей их на /430/ месте положил и 300 в плен взял. Хан, видя везде свою неудачу, и что не может он препорученную ему страну соблюсть, предпринял поход в свою землю и оставил поляков в покое; но за сим последовала великая тревога.

Посылаемое войско турецкое на Польшу

Магомет IV, султан, вознамерился найсильнее мстить полякам за нарушение Буджакского мира и за поражение войск при Хотине. Он, препоруча войско свое новому визирю Кара Мустафе, отправил его с оным на Польшу.

Король, выходя из Украйны, становится по рубежу Красноруссии для охранения Польши от нападения турецкого

Король Иоанн, уведомившись о сем, что турки числом во сто крат его более идут и что войско его от начатой им войны начинает роптать, отбыл сего ради немедленно в исходе апреля месяца в Польшу, оставя только сберегательное войско по городам в Украйне, а сам со всеми пошел к Львову. Он собрал в добавок войска, призвав и литовское рушенье с гетманом Пацом, и при оном городе укрепился, а Яблонского отделил с шестью тысячами к Цлочкову, чтобы он под самыми крепостными пушками окопами окопался.

За злоумышление козацкое на польские сберегательные в украинских городах войска истребляются ими те города

По отбытии короля, брацлавцы, согласясь с Дорошенком, хотели побить оставленных для сбережения города поляк, но исполнить им того не удалось, а принуждены вместо того бежать сами. Начальник польский, видя такой от жителей умысел, зажегши город, перешел сам в Немиров; он послал оттоль за ними погоню и пристигши брацлавцев в Ладыжине многих побили, и все, что было там, в добычь взяли, которой участи и Бершада, за такой же умысел, не миновала. /431/

Турки в Украйне усильно города отбирают и с людьми оными варварски поступают

Король, будучи в ожидании на себя турок, услышал, что визирь вместо того вошел в начале июля в Украйну и брал порубежные города, во первых Косницу и Цену, в коих всех людей вырубил; потом приступил к Куничию, в котором множество собравшихся из прочих мест всякого звания народа и с имуществом были. Жестокий приступ сделал он, и хотя весьма немало при том людей своих потерял, но, по безмерной силе своей, город одержал, а осажденных в нем всех порубил; отколь пошел к Ладыжину, который усилен был из Заднепра от гетмана Самуйловича пятью тысячами войском козацким, под командою полковника Мурашки, и оный осадил. Князь Ромодановский, слышавши сие, немедленно послал с войском в помочь Мурашке полковника переясловского Думитрашку, который в пути услышал, что турки с великою силою уже побрали многие города, Бар, Подгайное, Межибожье и Ладыжин, возвратился сего ради назад к Каневу, но Мурашко в Ладыжине против визиря делал ужасно вылазки, ибо одиннадцатью битвами своими жестоко его поражал и премножество турок побил; токмо, наконец, через уговор и присягу Дорошенка и Гоголя, обыватели ладыжинские обманно от Мурашки отведены были от него и отступили. Видя сие визирь, что они без Мурашки покорились, несмотря на присягу Дорошенкову и примирение, велел всех вырубить и город с женами и с детьми выжечь; Мурашко же в замке чрез две недели от турок оборонялся, но напоследок, от трудов и безводья, изнемог; однако не дал себя с командою живого в руки туркам; но козаки его одни после других в храбром супротивлёнии жизнь свою скончали.

Визирь, сделавши оное, послал войско свое так же для взятия Умани, сам же остался в Ладыжине. Уманцы, увидевши великую силу турецкую, к ним следующую, а притом, по обнадежению через посланных от Дорошенка им всякой милости получить, если они без супротивления город сдадут, немедленно выслали полковника с старшинами и с лучшими козаками к турецкому начальнику с тем, чтоб принял их и весь город в свое покровительство. Но турки, вместо награждения, их побрали в плен; сидящие ж в городе уманцы, видя неправду турецкую, хотя остались уже без начальников, жестоко огорчились: они, затворившись в городе, отбивали храбро и многими вылазками своими премножество турок побили; напротив чего турки, огорчась, принуждены были, по неприступности к городу, начать делать от Грекова леса шанцы, и с тем подошед под самый замок, высыпали равной высоты с городским валом батареи против раскатов крепостных и поставили пушки против пушек, но и с тем город едва через две недели взять могли, и то так, что во время штурмования немалую часть стены левой стороны с приезда замка до самого подошвы подкопом подорвали, которое место хотя жители /432/ всячески трудясь старались землею и навозом засыпать и лесом заставлять, но против орудиев и великих сил турецких превозмочь не могли. Однако ж и тут так туркам супротивлялись, что не только с дворов через заборы, но и выходя на улицах ручным боем бились; точию по превосходной силе своей, неприятель побил тут всех супротивляющихся, а укрывающихся от лютости чрез натасканную и зажженную солому в погребах задушил, кои же собрались было при Раковской башне, тех, так же не щадя никакого и ссущего младенца, всех порубили, и ездя по телам, уже самых полумертвых убивали. Тамо было с ужасом Дорошенку и войску его смотреть на кровь христианскую, по стогнам города текущую; турки отбитым там христианам головы отрезывая, за всякую от паши по червонцу брали и из тех же побитых людей кожи снимая и делая чучелы, в Ладыжин к визирю отвозили. Напоследок и весь город со всем его строением, с людьми и с телами, сожгли и тем до основания оной украинский знатный и нужный пограничный город, со всеми его людьми, коих до 20 000 было, истреблен и разорен; оставшие ж пушки медные с собою взяли, а чугунные изорвав, разметали, и с тем назад отступили.

Которые ж города добровольно туркам покорилися, то с тех визирь брал в дань сынами и дочерьми и всех побусурманил.

Войска российские от Чигирина отступя, поспешно за Днепр возвратились

По сем визирь послал хана с ордою к Чигирину для защищения и обороны от осады города, что услышавши князь Ромодановский тотчас отступил с гетманом и со всем войском от Чигирина и, сжегши лагерь свой, пошел к городу Черкасам, за коими, в след погонею, пришли хан с ордою и Дорошенко с своими козаками, но никакого вреда им причинить не могли, как только принудили войско, которое пред сим по нескольку дней или и неделей переправлялось, перейти в одни сутки через Днепр, при чем и жители черкаские все с ними ж перебралися, поелику город Черкасы князь сжечь велел. Прочие ж города Дорошенке сдалися, которые он и жителей в награду ограбить татарам для заплаты отдал, что услышавши лысянские жители, будучи уже свободны от турок, выбравшись со всем из домов своих, зажгли весь город и пошли все также за Днепр, под покров и защиту российскую.

Безчеловечное варварство визирское над волохами

Визирь же турецкий, исполнив свое варварство, пошел в Подолию, оставя орды и турок несколько при Дорошенке по нужным городам. Там давно живущих волохов, кои попались ему в руки, без /433/ всякого от них супротивления, на колья посажал. Такую ж казнь, по взятии города, и в Микулине делал; потом взял на договор крепость Подарецу, оную срыл, а церкви и кладбища посрамил и имение разграбил. За сим, через измену, получил Збараж, но предателей всех казнил.

Посылка татар от визиря для опустошения Польши

Визирь, исполнив свое желание и расположив свой стан при Збараже, отправил 50 000 человек конницы турок и татар под предводительством Нурадина, султана татарского, с тем, чтоб учинили нападение на короля, лишили бы его постоев и все опустошили б на пути своем.

Грабительство Дорошенково у своих и разбои козацкие

Дорошенко ж, чего турки в Украйне его не добрали, то он все, что было еще бедными жителями от них ухоронено, через разосланных своих к себе пограбил и оным войску своему жалованье производил, прочие ж около Паволоча разбой и грабежи по дорогам делали. Такое безпутство видя, оставшие украинские жители, поднявшись из селениев своих, почти все в Заднепровскую часть пошли и также под Российскую державу отдались, через то Дорошенко весьма много изрядных воинов лишился.

Посланные татары от поляк поражаются

Нурадин-султан, следуя к Львову, все, что было ему на пути мечем и огнем пленил и наткнулся на стан Яблонского, где делал покушения на его окопы. Но сей скоро доказал ему, что нападать на него трудно. Нурадин сберег свое войско; он тотчас пошел на короля и пристиг его пред полуднем, что было уже в августе месяце, токмо король встретил его пушками и тем удержал в отдалении. Потом, по сделавшемся между ими жестоком сражении, король опрокинул конницу неприятельскую и положил их на месте с утопшими там в болоте тысяч до пятнадцати. О чем татарин сей, как стал быть в опасности, дал тотчас знать визирю. /434/

Турки осаждают польскую крепость

Визирь, хотя и слышал о поражении войск своих, но не пошел на короля, а последовал на крепость Трембовлу, состоящую при входе из Подолии в Польшу или лучше сказать в Красноруссию, при речке Янове. Он приступил к оной, делал жестокие приступы на крепость, поспешая тем, чтоб до прибытия короля, который уже следовал на него, одержать оную без помешательства.

Турки с поражением отгоняются от крепости и от границ польских

Войско польское пришло между тем на помощь крепости. Визирь как уведомился, что при войске сам король предводительствует, принужден оставить осаду свою и начал обратно перебираться через реку Яново. Король, видя его отступление, сделал тотчас ударение на турок, и так удачливо, что тысяч до семи поразил их на месте. Мустафа, видя свою неудачу, не отважился более с королем сразиться но, для безопаснейшей защиты, дошед до Каменца, стал под городскими пушками станом, где, простояв несколько времени, пошел обратно к Дунаю и сделал только великое грабительство и разорение городам и крепостям, а особливо пленение великого числа жителей.

Козаки удаляются от разорения, а король польский истребляет города и селения турецкие

Что видя Дорошенково наемное пехотное войско, такое чинимое разорение Украйне со всех сторон, отдалось польскому королю Яну Собейскому; а дабы и сам Дорошенко с королем не примирился, то крымской орды множественное число к оному Дорошенку пришло. Понеже король из городов украинских, Бара, Рашкова и из Могилева все турецкое войско прогнал, и ведомства турецкого местечка, села и деревни и суда огнем истребил, которые снабжали города и прочие места съестными припасами, и лишил тем Каменец Подольский того вспоможения, какое он мог иметь от людей и скота, и еще желал было тогда под свою область прибавить от малороссийских городов, но сие совершивши, поспешил в Краков для коронования своего и расположа только войско свое на зимние постои, в Польшу отбыл. /435/

Корсунский полковник Кандыба отдался с полком своим в российское державство. Дорошенковы происки и пронырства

Между сим временем, боярин князь Ромодановский с войском его царского величества приступя паки к Днепру, обще с гетманом Самуйловичем, послали часть войска в город Корсунь, который им и сдался, и Козаков и жителей с их полковником Кандыбою и старшинами перевели в свою Заднепровскую сторону, что слыша поляки пришли так же в Корсунь и оный сожгли; о том отправлена была партия к Чигирину, но ничего тут успеть не могла. После чего, по наставлению от российской стороны, пришел из Запорожья кошевой атаман Иван Серко к Дорошенку и приглашал его, чтоб он отдался в подданство его царского величества, как ему и самому уже видно было, что он от всех сторон притесняем был и что вспоможение турецкое более для своих прибытков, а не для его состояло и дабы он в польские руки впасть не мог, с согласия своих старшин послал посланника своего в Москву, к его царскому величеству и просил тем о принятии его и с подчиненными ему в подданство его величества, а после и санжаки турецкие с тестем своим туда же отправил. Но и на сем Дорошенко не основался; он колебался мыслями своими, и по сему наружно представлял себя быть слугою государя, внутренно же искал способы, как бы быть ему и с Украйною вольным через помощь турецкую и татарскую. Он не оставил послать еще просить по прежнему себе помощи, поелику жалел лишиться своего гетманства; а когда стали отходить и бегать, видя его слабость и непостоянство в предприятиях своих, в заднепровскую сторону компанейцы и пехотные козаки, тогда вступил уже он в дружбу с запорожцами и посылал им вино, табак и деньги, надеясь от них получить себе желаемое, а на прочих уже более надежды иметь не мог. Поляки шли все против его, от татар не было приязни, а турки боялись за отсылку санжаков. Одна только на запорожцев надежда его оставалась; от них чаял он получить себе на обе стороны реки Днепра подтверждение своего гетманства, для чего искал их неотменной дружбы, забыв то, что он никогда с запорожцами в мире жить не хотел, а умышлял прежде всегда, как бы Запорожье туркам на разорение отдать; напротив же того и они сами его ненавидели за то, что отдал себя и Украйну свою в подданство туркам. И так Дорошенко оставался только с своим местом и малым числом оставших при нем городов, яко: первый Чигирин, потом Крылов, Черкасы, Медведовка, Жаботин и Мошны, и по малости такого числа подчиненных для него, яко для гетмана, городов, не хотел еще приклониться к российской державе, поелику жалел чина своего потерять, посылал сего для еще, для утверждения своего на гетманстве, за ордою, но татары ему в том отказали; так равно просил и от султана, точию и тот, слышавши об отсылке в Москву санжаков, ему не дал, но еще, сердясь, угрожал за /436/ то ему. И так, наконец, оставался Дорошенко с одною своею, оставшейся при нем, безпутною пехотою, состоящей только из полутора тысяч, которую снабжал по нужде денежным жалованьем и провиантом, собираемым с тех городов, кои еще ему присудны были; за тем уже сыскивал дружбу лестным своим приятством у своих соседей, как то в Побожанах, в Запорожцах, в Полтавцах и в иных украинских городах, и то у таковых же людей, каков сам совестью был, уговаривая их к низложению восстать на заднепровского гетмана Самуйловича. И хотя то некоторое действие было возымело, дабы для выбора другого созвать Раду, токмо запорожцы на то не согласит лись, и тем возмутителям воспрепятствовали, но потом от оного утаившаяся искра, в злых сердцах было воспламенилась, как о сем ниже объявится.

О понуждении царским повелением к низложению Дорошенка с гетманства

Царь ожидал совершения того подданства Дорошенкова, но за протяжением от него под разными предлогами времени, а потом известно стало, что он действительно передумав, делает к отбытию сему разные происки и пронырства в малороссийском народе, предприемлемо было сего ради понудить его к тому силою, для чего и велено отправить в Украйну войско из московских и смоленских сил и тем низложить его с гетманства.

Скончание царя Алексея Михайловича и о восшествии на престол его сына, Феодора Алексеевича

Но за продолжением времени по невозможности скорого собрания войска, и за пристижением уже глубокой осени, предоставлено тем походом до будущей весны, а затем за пременившейся российской главы, ожидаемо было другого повеления, ибо в первый день января 1676 года великий государь царь и великий князь Алексей Михайлович по власти Всевышнего лишась сего света, в 4 часа скончался и по нем вступил на престол старший сын его, царевич Феодор Алексеевич, о чем как всему Московскому государству, так и всей Малой России о кончине его царского величества и о вступлении на отеческий всероссийский престол старшего сына, его царского величества, государя царевича и великого князя всероссийского Феодора Алексеевича, царскими грамотами обнародовано, с тем, дабы о том всем ведомо было, и по долгу все подданные в верности и в подданничестве своем, его величеству, государю царю и великому князю Феодору Алексеевичу всероссийскому присягу учинили, о чем особо и к стародубовскому полковнику Петру Рославцу таковая ж /437/ грамота с объявлением об оном же, и по исполнении им к полку его присяги его величеству, прислана в нижеследующем содержании.

Присланная грамота к стародубовскому полковнику о кончине царя Алексея Михайловича и о возшествии на престол царя Феодора Алексеевича

Божиею милостью, от Великого Государя Царя и Великого Князя, Феодора Алексеевича, всея Великия, и Малыя, и Белыя России самодержца, и многих Государств и земель, Восточных, и Западных, и Северных, Отчича, и Дедича, и Наследника, и Государя, и Обладателя, Нашего Царского Величества подданному, Войска Запорожского Стародубовскому полковнику, Петру Рославцу, и всей Стародубовского полку старшине и посполитству, Наше Царского Величества милостивое слово.

В нынешнем в 184 году, января 1, по воле Всемогущего Бога, отец Наш, Великий Государь Царь и Великий Князь, Алексей Михайлович, всея Великия, и Малыя, и Белыя России Самодержец, оставя земное Царствие, отъиде в вечное блаженство небесного Царствия, а Нас, Великого Государя, Наше Царское Величество, благоволил и вручил Нам, Великому Государю, Нашему Царскому Величеству, Великих Российских Царств и Государств престол свой, и державу, и скипетр. И ныне изволением того ж Всемогущего Бога, и по благословению отца Нашего, блаженныя памяти Великого Государя, Его Царского Величества, учинились Мы, Великий Государь, Наше Царское Величество, на престоле Российского Царствия Великим Государем Царем и Великим Князем, и всея Великия, и Малыя, и Белыя России Самодержцем, и Нам, Великому Государю, Нашему Царскому Величеству, и матери Нашей, Великой Государыне Царице и Великой Княгине, Наталии Кириловне, и Нашим Царского Величества братьям, Благоверному Царевичу и Великому Князю Иоанну Алексеевичу, всея Великия, и Малыя и Белыя России, и Благоверному Царевичу и Великому Князю, Петру Алексеевичу, всея Великия, и Малыя, и Белыя России Самодержцу, и Благоверным Царевнам, а Нашим Царского Величества теткам и сестрам, Наши Царского Величества подданные, Касимовский и Сибирский Царевичи, и бояре, и окольничие, и думные люди, и стольники, и стряпчие, и дворяне, и жильцы, и всяких чинов люди, во святой Соборной и Апостольской Церкви, веру и обещание пред святым христовым Евангелием учинили на том, что им Нам, Великому Государю, Нашему Царскому Величеству, и матери Нашей, Великой Государыне Царице и Великой Княгине Наталии Кириловне, и братьям Нашим, Благоверному Царевичу и Великому Князю, Иоанну Алексеевичу, всея Великия, и Малыя, и Белыя России, и Благоверному Царевичу и Великому Князю Петру Алексеевичу, всея Великия, и Малыя, и Белью России, и Благоверным Царевнам, а Нашим Царского Величества теткам и сестрам служить и прямити, и всякого добра хотеть; тако ж как они, по обе-/438/щанию своему и отцу нашему, блаженных памяти Великому Государю Царю и Великому Князю, Алексею Михайловичу, всея Великия, и Малыя, и Белыя России Самодержцу, служили и всякого добра хотели. И тебе, Нашего Царского Величества стародубовскому полковнику, Петру Рославцу, и полку твоего во все города, и местечки к старшине, и к сотникам, и к атаманам, и ко всяким градским и сельским урядникам, от тебя писать, чтоб они съехали к тебе в Стародуб. А как они к тебе в Стародуб все съедутся, к тебе Нашего Царского Величества полковнику, и полку твоего всей старшине, и сотникам, и атаманам, и всяким градским и уездным урядникам, учинить Нам, Великому Государю, Нашему Царскому Величеству, на верное и на вечное подданство, перед святым Евангелием обещание, при Нашем Царского Величества стольнике, Алексее Ивановиче Ржевском, на том, что быть тебе, Нашего Царского Величества, стародубовскому полковнику, Петру Рославцу, и полку твоего всей старшине, и сотникам, и атаманам, и всяким градским и уездным урядникам, со всем поспольством, под Нашею Царского Величества Самодержавною высокою рукою в вечном подданстве, и Нам, Великому Государю, Нашему Царскому Величеству, а матери Нашей, Благоверной Государыне Царице и Великой Княгине, Наталии Кириловне, и братьям Нашим, Благоверному Царевичу и Великому Князю, Иоанну Алексеевичу, всея Великия, и Малыя, и Белыя России, и Благоверному Царевичу и Великому Князю Петру Алексеевичу, всея Великия, и Малыя, и Белыя России, и Благоверным Царевнам, а Нашим Царским теткам и сестрам служить верно столько ж, как ты, полковник, полку своего, с Войском Запорожским, по своему обещанию, служили верно отцу Нашему, блаженныя памяти Великому Государю Царю и Великому Князю, Алексею Михайловичу, всея Великия, и Малыя и Белыя России Самодержцу, а Мы, Великий Государь, Наше Царское Величество, тебя, полковника, со всею полку твоего старшиною и с поспольством, учнем держать в Нашем Царского Величества милостивом призрении и от всех наступающих неприятелей в обороне, тако ж, как вы были в милостивом жалованьи, и в призрении, и в обороне блаженныя памяти при отце Нашем, Великом Государе Царе, и Великом Князе, Алексее Михайловиче, всея Великия, и Малыя, и Белыя России Самодержце, и права ваши и вольности по прежнему ни в чем не нарушены будут, в том бы тебе полковнику и полку твоего всему поспольству, на Нашу Царского Величества премногую милость быть надежну. А как Нам, Великому Государю, Нашему Царскому Величеству, ты, полковник и полку твоего старшина, и все поспольство, в подданстве под Нашу Царского Величества самодержавную великую руку пред святым Евангелием обещание учините, и вам бы о том к Нам, Великому Государю, Нашему Царскому Величеству, писать и обещательное письмо подписать руками своими, прислав с выше помянутым, Нашего Царского Величества стольником, Алексеем Ивановичем Ржевским. /439/ Писано Царствия Нашего в дворе Царствующем Великом Граде, Москве, лета от сотворения мира 7184, месяца февраля 1 дня.

По вступлении его царского величества на всероссийский престол, не только управлять всеми государственными делами, но и все неоконченные родителем его военные и прочие дела, докончать и довершать непременно должен был он, как то и по сему повествованию значится.

Турки, вооружась на Польшу, приступают к польским границам, где их король с войском своим встречает, там и мир между собою заключают

В сие самое время султан турецкий, Магомет IV, по гордости своей вознамерился еще отменно отомстить полякам за поражение войска своего. Он послал 180 000 человек турок, 80 000 татар, под предводительством сераскер-паши Ибраим-Шайтана, чтоб неотменно завоевать всю Польшу и привести их всех в подданство турецкое. Король, слыша о вооружении и следовании оном, не ожидая такого неприятеля в своей земле, тотчас, выступя с 38 000 своего войска из Львова, последовал, переправившись через Днестр, в Покутию, где занял при местечке Царавке место и, остановившись, укрепил стан свой. Турки, узнав о сем, следуючи уже в исходе августа месяца от Хотина через Буковину, приступили к сему месту, и так же устроившись, делали стычки. Но по долгом времени, как то через 38 дней, и почти вседневным сражением, а паче по наступившей осенней стуже, притом, что Россия угрожала туркам своим оружием, принуждено было с обеих сторон помышлять о мире, для чего, по предложении друг другу, мирные статьи, 27 октября 1677 года, заключа, примирились, с тем, что по причине возженного к войне огня, от Украйны Порта уступает две трети полякам, а третью долю козакам, кои имеют остаться под Турецкою державою, также часть Подолии полякам, удержав за собою Ярославец и Каменец, за тем, чтоб поселившимся в Литве татарам не возбранять, если они пожелают паки возвратиться под защиту Порты Оттоманской, и возвратить на обе стороны пленных, и далее послать к обоим дворам с обязательством сего мира послов и о прочем, с чем и возвратился каждый в свое государство.

Король производит над своими козаками гетмана Евстафия Гоголя

За неимением же с польской стороны над козаками гетмана, а за храбрые в сей войне поступки, король пожаловал козацким гетманом бывшего в Подолии полковника Евстафия Гоголя и для /440/ пребывания его дал ему на резидование все Полесье, занимая к тому несколько городов и сел литовских, где жительство свое возымел в городе Димере, а войско козацкое расположил вокруг оного, содержание ж козакам определено королевское жалованье и одежда, а провиант с земли той.

Дорошенково послание к царю о принятии его в подданство. Царский ответ на прошение Дорошенково. Турецкое и российское движение к войне

Как по замирении у турок и поляк Дорошенко с козаками своими оставаться должен был в подданстве турецком, то приходил через то только в худшее состояние. Дорошенко, который сие уже предвидел, посоветовав с своею старшиною, отправил поверенного к новому царю, Феодору Алексеевичу, о принятии их в российское подданство; на сие ответствовал им царь, января 15 дня, 1677 года, что хотя он и сомневался Козаков, для великого их непостоянства, в свое защищение принять, однако ж, в рассуждении равного с ними закона, позволяет им войти в российские границы. Гетман объявил о том в своем Универсале всем козакам своим и увещевал их, чтоб к походу были в готовности. Оный поход предприемлем был так тихо, что Порта о том весьма поздно узнала, и то через Константинопольского патриарха Парфения, которому сие от греческого попа, жившего в Украйне, донесено было. Турки уже тогда начали делать движение, так равно и царь с своей стороны к войне вооружался, как ниже явствует.

Войско российское, приступя, осаждает Чигирин, а Дорошенко отдает себя, войско свое и город в державство российское

Но чтоб Дорошенко, также иногда пременя свои мысли, не сделал проволочки в обещании своем, царь Феодор Алексеевич, по прежнему наряду войск, указал того ж года князю Ромодановскому следовать до Чигирина и тем понудить Дорошенка к обещанному его под российское державство подданству, если добровольно к тому не приступит. Ромодановский же собрал к тому еще полки белогородские и пошед соединился с прежденаряженным и с козаками, состоящими под началом гетмана Самуйловича, которого войска состояло всего 60 000 человек, с коими последовали к Днепру и стали против Вороновки, а вперед себя послали 20 000 войска под Чигирин, которые оной осадили вокруг так, что никому в город войти и выйти из оного не можно было, что видя Дорошенко послал к приступающим от себя с договором тем, чтоб принять его и со всем /441/ войском в подданство его царского величества. Князь Ромодановский и гетман Самуйлович, получа сие, подписали ему договоры и, обязавши в том его подпискою, при данном, в безопасности его, верном своем слове, призвали к себе, где он вынес свои гетманские знаки, бунчуг, булаву, знамена, также пушки и прочее, и тем пришел под державство российское, учиня в верности подданства своего, его царскому величеству, присягу, почему вся пехота и войско его как из замка, так и из города вышла, а на место оных войско ж его царского величества и козаки с полковником Черниговского полку, Василием Бурковским, в город вступили, и все, что было в оном, яко то пушки, порох, снаряды и прочее, чего было весьма не мало, под свое ведомство приняли. Дорошенке ж велено, чтоб он со всем своим домом переселился за Днепр, почему и принужден он был то исполнить, и с дозволения жительство иметь в городе Соснице, чем гетманство Дорошенково в Украйне кончилось, и с оного времени в Чигирине стало быть войско его царского величества по указу.

В оном году зима была жестокая, ветреная и снежная, и в оную ж зиму от стороны московской было только по наряду из Украины 3000 подвод до Севска, а оттоль доставление всякого военного орудия, снаряду, пороху, провианта и прочего до Киева, по известиям, что турки вооружаются на сии места сделать свои нападения, от которого холоду премножество народу в пути бывших, также и скота всякого, померзло.

О турецком старании к одержанию Чигирина и Украйны той, с изгнанием из оной козаков. На то российское разглашение о защищении ею Козаков и Украйны

До оного у турок с поляками замирения казалось быть с Россиею тишине, даже во оном 1677 году, когда султан, старался о возвращении от России города Чигирина, который яко бы без всякого спору турецкой области принадлежал. Также чтоб и Козаков из государства выгнать, представляя при том, что, по учинении такого малого дела, можно многие опасности отвратить на то со стороны российской, между прочим знать дано, что Россия намерена не только Козаков защищать, но еще и о возвращении всей Украйны до реки Днестра, так же и о получений Азова, которым турки, несмотря на все справедливые от России требования, неправедно владеют, старание неотменное приложить. /442/

О намерении и следствиях стародубовского полковника Рославца и прочих

В сие самое время, по открывающемуся важному делу на стародубовского полковника Петра Рославца, который уже несколько лет был в оном полку полковником, не захотел, наконец, быть под командою гетмана Самуйловича, отъехал сего для самовольно в Москву, с тем более, чтоб отдать Стародуб в великороссийское управление, и состоять бы ему полковнику наряду с прочими московскими украинскими городами, и с поборами равным с оными; а с ним был в оном замысле сообщником протопоп нежинский Семион Адамович, бывший в милости государевой. Они делались там доносителями на гетмана по важному делу, но по представлению гетмана Самуйловича на помянутого полковника, Рославца, в умысле, чтоб лишить его гетманской жизни, обще с нежинским протопопом, Адамовичем, присланы из Москвы к гетману на общий суд целого войска, коих, по съезде всех старшин и полковников в Батурине, по исследованию и доказательству, а потом и собственному признанию, и за ложный их донос, в котором были с ними согласны, полковники переясловский Думитрашко, прилуцкий Лазар Горленко, нежинский Ярема и иные; за то первых двух к смертной казне, а последних к телесному наказанию приговорено было, но гетман, милосердствуя, с дозволения царского, даровал им жизнь, и по указу его величества, июля 31 числа, 1677 года, в Москву для ссылки отправил, а полковников Думитрашку, Горленка, Ярему и прочих их сообщников, определил на несколько времени посадить в тюрьмы и имение их всех конфисковать.

О пожарном приключении Стародуба

Сего ж 1677 года, мая в 17 день, что было в четверток, город Стародуб, в самое обеденное время, от стоящей на базаре церкви Рождества Христова загоревшей, весь в пламя обратился, и тем сокрушился до основания, что сочли духовные в наказание, сосланное по присланному от черниговского архиерея, тогда бывшего Лазаря Барановича, на всех живущих тут в городе людей, за невоздержное и беззаконное житье их, проклятию, которое в то ж самое время, через присланного ж из Чернигова попа Шубу, в церкви Николаевской соборной читано и с обращенными горящими свечами анафеме предано были, почему город бедный благочестивый за проклятых людей и пострадал. К самой же вещи проклятие то воспоследовало на весь город за то, что в прошедшем году полковник Рославец хотел побить попа, именем Якова, которого августа 13 дня за последовавшее проклятие и целому городу несчастие, козаки, будучи огорченные, по окончании обедни, вытаща из алтаря, до смерти убить хотели, но наказной полковник отвел их от того. /443/

Турецкое движение на Украйну к войне и осаждение ими Чигирина

Турки, как будучи уже уведомлены через патриарха Константинопольского, что Дорошенко отдался в подданство российское и с тем перешел в Малороссию, а в Чигирине засело войско московское, и что царь великие вооружения делает против Оттоманской Порты, пришли через то в немалое движение. Они так же с своей стороны поспешно вооружаться стали и старались всячески одержать свой верх, не только над Подолиею, но и над Украйною, яко принадлежащею им. Они прислали в августе первых числах под Чигирин турок и татар, но неверные, пришед ужаснулися, видя пред собою великое число российского войска; сверх чаяния очутился тут с ними и Юрий Хмельницкий. Они делали потом на город усильные приступы, но, по жестокому отпору, недоставало их сил к тому довольно.

Российское вспомогательное войско следует к Чигирину

Коль скоро ж услышал гетман Самуйлович о приступе турецком к Чигирину, то тотчас на вспоможение своим, сам с козаками из Батурина выступил, и соединясь на Липовой Долине с боярином князем Ромодановским и с силами его московскими, пошел до реки Днепра, и, достигши до переправы, что против Бужина, отправили вперед к Чигирину московской и козацкой пехоты полторы тысячи, которая, упреждая осаду с усильною обороною от татарского нападения, едва до Чигирина пробиться могла.

Турки прибавляют войска к Чигирину, как равно и россияне и производят сражение, но турки побеждаются

Но как к тому силы турецкие весьма прибавлялись и тем осаду свою сильнее продолжать начали, неотменно сего ради все войско российское на помощь своим к Чигирину поспешать было должно, для чего прилежно старались как можно поспешнее через Днепр переправиться, но турки и татары в том препятствовали им жестоко. Видя это, козацкое войско отважилось непременно переправиться на судах ночью, невзирая ни на какие им препоны. Они перебрались благополучно, и вдруг на той стороне Днепра поделали себе окопы, несмотря на то, что им турки весьма в том мешали; они отстреливались только от них пушками и из-за оного продолжали свое дело, причем убили и ханского сына, что хана в немалую привело прискорбность; и так перепалка оная продолжалась целые два дня, в ко-/444/торое время и вся оставшая сила из за Днепра могла перебраться. Видя это турки, что российские уже великие войска к ним приближаются и что князь Ромодановский и гетман с силами своими уже при Бужине, а к тому пришедши и князь Голицын с великим же числом войска близ Днепра в Пивах остановился, не знали что делать, отступить ли от города или продолжать свою атаку, которую они уже четыре недели продолжали, и тем временем четыре подкопа в действо произвели, через что уже 27 августа дошли было окопами так близко, что почти ручным боем осажденные с валу отбиваться с ними принуждены были. Но как оказалось, что во все эти сражения побито татар одних 10 000, мурз семь и ханский сын, также и турок премножество, то за оным, не одержав города, опасались, чтоб неприятель им в тыл не пришел, отступили от крепости и пошли в свой путь, ибо на татар уже они худую надежду имели, потому что хан был им недоброхотен, а султана, ниже визиря, при армии не было, как только главнокомандующим у них был Ибраим-паша. Таким образом, августа 29 числа, Чигирин от осады турецкой на сей случай освободился, и пришедшими войсками подорванный и разбитый город с замком починивали, и все турками поделанные рвы и шанцы по прежнему зарыли и сравняли. Что все исправивши и окончив, гетман пошел далее и покорил под себя по прежнему все те города, которые пред сим было туркам сдалися, как то: Черкасы, Медведовку, Жаботин, Мошны, Драбовку и прочие места, и оные все залогами своими снабдил, а Чигирин наполнили войсками московскими и козацкими и оставили в нем полковником жителя батуринского, именем Григория Карпова сына Коровченка, который и в сию осаду в Чигирине был. Старшину ж тут бывшую и всех старинных Козаков, имея на них недоверие, перевел гетман за Днепр, а на место их других определил. И так все сие учредя и окончав, возвратились все оставшие войска за Днепр по своим местам.

О явившемся в войске турецком Юрие Хмельницком от стороны турецкой гетманом

Как сверх чаяния в июле месяце явился в Украйне Юрий Хмельницкий и очутился с прежним своим званием гетманским при войске турецком, то привело многих тогда россиян в удивление, для чего жадны все были ведать, каким бы случаем он опять на свет явился, что и довело, наконец, по самой надобности, через любопытных, узнать, как он в Цареграде содержался и каким случаем из Едикуля был освобожден и прежним чином гетманским от султана пожалован. Как об оном же достовернейший и очевидный свидетель был секретарь, бывший тогда при Оттоманской Порте, у королевского французского посла, который его величеству об оном за истинное от себя самого писал и следуемое известие подал. /445/

Он писал, что «сей Георгий Хмельницкий, одевшись в монашеское платье, хотел пробраться в некоторой около Киева монастырь, но на пути напавшими поляками ограблен, к чему в тот же час набежавшими татарами из их рук высвободился и поведен был яко невольник в Орду, и хотя он и называл себя старцем, будучи в переменной одеже, однако познан одним вероломным козаком, который прежде служивал отцу его, Богдану Хмельницкому. Сей объявил об нем хану, что он Георгий Хмельницкий и бывший гетман Войска Запорожского, который тотчас возжелал, чтоб всю Малороссию с козаками в протекцию свою получить. Старался того для он всевозможным образом оного в магометанскую веру склонить, но не приняв оную, сослал его в Константинополь, где яко лазутчика заключили в тюрьму семибашенную, и где был с 1670-го по 1677-й год. Скучившись, наконец, жизнью такою, выломал у темницы своей из окна железную решетку одну и, тюфяк свой разрезав в ремни, спустился за окно. Но как то коротковато было, то жестоко упал и голову зашиб, однако за внешнюю стену и по морскому берегу скрылся между каменной горы. Точию, по долгом искании его ночью с фонарями, паки сыскали и бив его тут немилосердно палками по полумерзлому телу его, в цепи заковали. Но что сделалось с ним? И какая перемена в короткое время воспоследовала? Оное было подобно ширме на позорище; он, который о себе уже думал быть многим несчастливее прежнего, нашелся в самое то время на такой высшей степени возведенным, о каковой уже никогда себе вообразить невозможно было». Так говорит секретарь.

По оставлении им всего Войска Запорожского и обеих сторон реки Днепра гетманства, и по многим по нем бывшим в Украйне одной правой стороны Днепра ж гетманом, был последний Дорошенко, который было отдал себя и всю свою Украйну с козаками туркам в подданство, но, наконец, как вышеописано, пришел под Российскую державу, и принят со всеми его подчиненными.

«О чем уведав султан, паки секретарь говорит, подумал, что сие подало ему изрядный случай, чтоб возведением Георгия Хмельницкого Козаков разделить, и тем их в безсилие привесть, и как оных, так и прочих, склонять и одолять. Вот случай тот, который сего полоненного из вонючей темницы возвел на престол, из бедного невольника сделал князем и со многим великолепием и штатом в отческое достоинство отправил; однако не удалось такому человеку, с которым пременное счастие играло, оным возведением долго пользоваться, как ниже следующее об нем объявляет». По сих пор было секретарское уведомление справедливо.

Турок, как хотел сделать на Украйне замешательство, то освободил для того Юрия Хмельницкого из Едикуля (который пред сим добровольно оставил гетманство, постригся в монахи и был архимандритом Жидачевской обители) и сделал его от своей стороны гетманом Запорожского Войска, с чем отправил его до войска с /446/ силистрийским сераскером, шайтаном, Ибраим-пашею к Чигирину, столице запорожских Козаков. А что в этот случай они Чигирина не взяли, в том меньше вины полагал на Хмельницкого, нежели на начальников своих, и султан велел за постыдный оной отступ от Чигирина всех тех пашей казнить смертию, да и самого за то хана крымского, но он побегом своим в черкесы спасся от оного.

Султан ищет у царя мира, но вместо того объявляется ему война

По разбитии войска и по возвращении их от Чигирина, при таких обстоятельствах приказал султан татарскому хану просить у царя миру, но, понеже ханский посланник наипаче старался склонить царя к тому чтобы Чигирин туркам возвратить, царь же знал совершенно, что такое требование не от татарского хана, но от самого султана происходит, то царь Федор Алексеевич через посланного объявил в Цареграде действительную им войну. Правда, что турки невеликую охоту к войне с Россиею имели, но более намерены были начать оную с цесарем в Венгрии, для чего велено было немедленно вооружаться.

По исполнении всего того и по восстановлении на место бежавшего другого хана, велено было, чтоб к предбудущему лету все было к походу в готовности следовать паки к Чигирину и под Киев, а между тем, до будущей весны, чтоб Хмельницкий был при Днепре в молдавском городке Сороке с командою своею, где он находясь, стекались к нему целыми толпами из подольских городов и празношатающйеся козаки, коим он, по просьбам их, велел на имя свое селиться на опустошенных местах около Бога реки.

С сего начала года оказались в Украйне татары и делают нападения

В 1678 году, на сплошной неделе уже оказалась и орда в Украйне и стала кошем своим на Росове, отколь через посланные свои загоны, в повете Переясловском немалые разорения поделала и людей много порубила.

Дорошенко берется в Москву

А в Великий пост, присланным от его царского величества стольником Алмазовым, бывший гетман Петр Дорошенко взят в Москву и там задержан, а вместо того, брат его отпущен в Малороссию; бывшему ж гетману Петру Дорошенке пожаловано 1000 дворов кре-/447/стьян, то есть, целая волость близ Москвы, именуемая Ярополч, для его содержания, при чем и оставался там по смерть свою.

Через сию зиму весьма множественным числом из России всякого военного снаряду и прочего припасу в Чигирин доставлено, а город починкою и к лучшей обороне устроевали, надеясь, что турки напасть и осадить не оставят.

С начала сего года состоялись в Украйне откупы для платежа и построения мундира пехоте и конным козакам, тем, кои, остав от Дорошенка и от Гоголя, к войскам российским присоединились в службу; точию откупами и сборами сими жители сего места недовольны были, потому что до времени дорошенковых Козаков, не имели они к таковым сборным платежам привычки.

Для обережения от турок войска российские выступают в Украйну

По достоверным известиям, что неприятель усильно напрягается на Чигирин и хочет всю Украйну одержать, для отвращения того, со всяким поспешением, войска российские были уже в движении и с самого начала весны сего году премножественным числом в Украйну вступили, под командою царевича Касимовского и князя Ромодановского, к чему выступил из Батурина, мая 10 числа, с козаками своими и гетман Самуйлович, и последовали в свой путь назначенный.

Набор со всякого звания людей с козаками

Для оной войны к оному походу для набору козачьего войска по универсалу гетманскому выслано на сей год было не только одних Козаков, но и от мещан и посполитых людей, от мастеровых и художников, из сел и деревень, с каждого звания от двух человек третьего, а с небогатых от четырех пятого, с оружием, одеждою, харчами и всяким запасом, не обходя никого, под жестоким взысканием, как с козачьего числа душ, так и со всего посполитства, даже и от скрыпачей и дударей и тому людей подобных.

О наложенном бдительном посте на всю Малороссию

А от времени выступления во оный поход войска, архиерей черниговский Лазар Баранович, разосланными грамотами своими во всей епархии своей, всем остающимся в домах православным людям, во всякую седмицу поститься, не едя и не пия три дни, как то в понедельник, в среду и в пятницу, и быть бы те дни только в благовейной молитве к Богу, до окончания сей страшной войны, /448/в чем согласно и гетман повелел, к тому с подтверждением разослал и свои универсалы повсюду к своим всем старшинам, чтоб об исполнении оных постов и бдения крепко наблюдали, со взысканием за неисполнение.

Прибывшее посольство польское в Москве не приемлются благоприятно

В оном же году от короля и всей Польши в Москву прислан был полномочный посол с многим шляхетством для требования о возвращении от России Киева и Смоленска со всеми их воеводствами, которые с начала приезда их хотя приняты были с честью, но по объявлении их требования, кое привело в немалое удивление, подарки государственные от них не приняты и самих их без отдаваемой чести в Москве задержано, почему уже должны были собственным своим иждивением себя довольствовать.

Турки осаждают Чигирин и производится жестокая война, через что низлагается весь город и турки отступают от оного с уроном

Турки, по намерению своему, со ста четырнадцатью тысячами войска, а именно: турок 80 000, татар 30 000, да оставших еще при них Козаков 4000, было под командою верховного визиря Мустафы, со многими другими пашами, и с великим числом снаряда, и пришли июля 8 числа под Чигирин, а войска его царского величества, состоящие изо ста тысяч, в то же самое время, переправясь через Днепр, ниже Бужина, расположились на чигиринских полях, по сей стороне реки Тясмина, от Черкас, турецкое же, стояло по другой стороне реки, за Чигирином. И разделившись с пашами, ханом крымским, с князьями волохским и молдавским, переправились через Тясмин, расположились на сей стороне под бором, заграждая тем путь российскому войску до Чигирина, и осадя город, жестоко и усильно всякими орудиями доставали. Только трудом и прилежностью отважного окольничего и воеводы чигиринского Ивана Ивановича Ржевского и полковника чигиринского Григория Карповича Коровченка и иных тамо начальников, храбро сопротивляющимися и жестокими вылазками отбиты. А как войско российское между тем еще стояло у Бужина при перевозе, то турки, отрядя от себя на них конницы, немалым числом оною окружили и, переменяючись всякий день свежими людьми, держали их несколько времени в осаде, и до тех пор, доколе пришли с московской стороны черкаский князь Булат с черкесами, калмыки и козаки донские, и коль скоро войска оные подоспели, то тотчас от перевозу россияне, июля 31, на турок /449/ выступать начали, и тем наступом окружающих их прогоняли, кои же передними (состоящие в коннице и пехоте) с пушками были, под командою паши Каплана, то и те также отступать начали. На оном походе под селом Шабелниками, при переправе с ними сразились с преужасным боем, где бившись войско заночевало, в которое сражение немало Козаков донских и украинских побито. На другой же день, переправившись, пошли было и там на гору Кувечинскую, точию турки, с пушками стоя на оной, их не допустили, для чего тут паки заночевать принуждены были. Гетман не оставил и ту ночь в покое; он послал в оную черниговского полковника Василия Бурковского с козаками, к которым придал Ромодановский несколько и московского войска. Тот подойдя под оный стан, напал на их караул отводной и с ними сразился, но турки сим встревожась, ужасною пушечною пальбою отбивались, и с тем почти всю ночь препроводили; даже на рассвете, что было августа 3, в субботу, все московские и козацкие войска, на турок ударивши, прогнали и гору ту заняли, где в добычь 27 пушек, со всеми военными припасами, от неприятеля получили. Турки, состоящие под крепостью, видя бегущих своих, безмерно встревожились, а войско российское еще за ними гнаться хотело, но их от того удержали. Точию, когда уже конница турецкая, содрогнувшись побежала, тогда российская конница с козаками и прочими за ними вслед погналась, оставя на этой горе только одного полковника с малою частью войска (окидавшегося рогатками) и прогоняя, рубили до самого главного их стана, а следующая пехота со всеми своими тягостями и обозом, пришед на ту же гору, туда ж против турок вооружились, и весь день битву с ними ужасную производили. Турки, видя усилие российское, немедленно перебравшись назад через Тясмин, мосты пожгли и поломали, а войско российское к Чигирину приступило и расположилось под бором станом при озере, августа 4. Они стояли тут почти целую неделю без всякого воинского промысла для своего отдыха; турки ж, хотя видели их праздное стояние, но не отважились более сделать на них нападение, как только промыслили тайным образом делать под город подкопы, и, произведя то в действо, подорвали в пятницу подкоп под самым замком, которым, кроме прочих многих, убило воеводу Ржевского, мужа храброго. А в воскресенье, что было 10 августа, в самые полдни, еще подорвали несколько подкопов под городом, от чего, по нечаянности, встревожились жестоко осажденные и оторопели так, что, видевши в тех самых подорванных местах турок, лезущих уже в город, вместо того, чтоб всем вдруг им броситься на них, они все из города от них побежали и, кинувшись на мост, толпою своею обломили, а стеснясь на плотине, друг друга давили и топили, где турки, в след гнавши, рубили без пощады, не оставляя ни одного живого, а затем зажгли город. Оставшаяся ж козацкая пехота сердюцкая, собравшаяся при горе, за церковью, до самой ночи отбивалась, а московская в замке обронялась и в наступившую ночь зарядя двойными /450/ и тройными зарядами, наглухо забив пушки и зажегши замок, пошла с оставшимися сердюцкими пехотными козаками сквозь турецкое войско, которое было перебралось через Тясмин, и, продравшись, пришли к своему войску, точию при выступлении из замка более самих их побило.

Войско российское возвращается от Чигирина, а турки и татары преследуют, но с уроном своим

Потеряв совсем на обе стороны город, пошло сего ради российское войско обратно, в понедельник рано, что было 11 августа, к Днепру, куда следуючи, великое затруднение от нападения турецкого претерпели, но, дошедши до прежнего бужинского места, окопались, в среду ж, что было 14 августа, сам визирь и с ним Юрий Хмельницкий, со всем своим войском пришел, весь стан российский осадил и целую неделю бившись, оной доставал. Точию, по великом уроне турок, ибо не только оружейным, но и ручным боем бились, и что под самим визирем две лошади убито, принужден был отступить и постыдным образом, в ночи с 19 на 20 число августа, бежать к Чигирину, и оного остатки совсем разоря и побрав пушки, оставя войну, побежал в свою землю; российское ж войско, уже будучи свободно, безпрепятственно перебравшись через Днепр, пошло в свое место.

Хмельницкий с войском напав на Канев, истребляет город и людей, а прочие города ему сдались

Турки при отступлении своем, отделили часть войска своего и препоручили оную под команду Хмельницкого и старшине его, Яненке, которые пошли с оными под Канев, и оный взяли, людей всех, сопротивляющихся, порубили, город выжгли и тех, которые были в церкве каменной, зажгли огнем и подушили. Оставшие ж, кои сдались, те присягою Хмельницкому спасли себя, потом вблизи находящиеся города, видя такую в Украйне гибель, без всего Хмельницкому поддались, как то: Черкасы, Мошны, Корсунь и Жаботин, и с тем оставались в подданстве турецком.

По забрании многих украинских городов себе, Хмельницкий начал писаться с титулом гетманским и княжеским

Как об оной чигиринской войне услышали поляки, и что Хмельницкий уже города украинские отбирает, тотчас выступили из своих мест и оставили все те, в коих находились, как то: Калник, Немиров, /451/ Ленец и Жорнище, которые все Хмельницкий под свое правление забрал, почему и начал писаться следующим титулом: «Мы, Георгий Гедеон Венжик Хмельницкий, Божиею милостию Князь Сарматский и Гетман Запорожский». И от сего времени Хмельницкий имел резиденцию свою в городе Немирове с войском своим, а старшина Яненко находился в Корсуне, так же с войском, при коем были и татары, по вышеупомянутым же городам расположены были от них залоги.

От стороны Хмельницкого делаются на малороссийские местечки нападения

Хмельницкий сим обладанием своим доволен не был; он послал от себя, в 1679 году, в Заднепровскую сторону Украйны наказного своего гетмана Яненка с татарами белогородскими, которые вдруг, января 6 числа, то есть, на день Богоявления, около Днепра оказались и немалый урон по селам в людях поделали, и даже от Козельца до Носовки пленили, с чем безвредно и с полоном возвратились.

И сим Хмельницкий не был доволен; он еще пошел с четырьмя крымскими султанами и с множественным числом их орды, на всеедной неделе, и перешел через Черкасы за Днепр, хотел оную сторону, а паче Лубенский полк, совсем опустошить; но судьба его до того не допустила и сохранила бедных жителей тем, что на то время безмерно снег великий выпал и путь им заградило, ибо ни коим образом за глубокостью оного ехать на лошадях и за великою стужею далее идти было не можно; а паче опасалися, когда уведомились, что войско российское стоит около Днепра, расположась по городам от Ирклеева до Миргорода. И так, побыв только в Лумье и Яблонове, не успев ничего, возвратились с великим уроном лошадей и самих татар.

Он еще попытку сделал с татарами, в марте месяце перешел Днепр и став кошем над рекою Росовкою, в Переяславском полку многие обиды в народе поделал.

Войско российское нападает на украинские города и людей всех из оных за Днепр к себе переводит

Гетман Самуйлович, коль скоро о сем последнем бытии Хмельницкого уведал, собрал пристойное число войска московского и козаков, послал их с сыном своим Симеоном за Днепр к Ржищеву, и там приступом взял замочек и людей всех в нем вырубил, что услыша Яненко, со всеми своими бежал. Семен же Самуйлович шел далее, взял: Корсунь, Мошны, Драбовку, Жаботин и Черкасы, из коих городов людей всех перевел на свою заднепровскую сторону. /452/

Через представительство папы римского устанавливается мир между Польшею и Россиею с разорванием мира польского с турками и о воевании с обеих сторон на них. Войска российские от турок приступают к своим границам и располагаются по оной для сбережения

Папа римский, слыша о действиях и намерениях турецких, и о делах российских и польских, и о страдании из того всей Малой России, возжалел о таком напрасном от варвар кровопролитии, разорении и пленении христиан, прислал сего ради с грамотою посланника своего в Польшу, предлагая королю и всей Республике, чтоб они разрушили с турками мир, а вместо того, смирясь, заключили б с Россиею дружбу, с тем, чтоб все християне, соединясь, воевали против вероломного варвара, обещая при том, для продолжения той войны, дать на войско знатную сумму денег. Для чего поляки тотчас собрались и сделали между собою в Литве, в городе Гродне, сейм, где об оном трактовавши, на мере полагали. О сем уведомили и царя Феодора Алексеевича, который, по приглашению к оному союзу, послал в оный сейм послов своих, боярина Бутурлина и окольничего Чедаева, и с ними два миллиона денег на войско и для восстановления между ними дружбы. Поляки на то согласились как примириться, так и помогать друг другу, разоривши мир с турками, обещались; почему его царское величество сего ж года, но с осторожностью от польских хитростей, на весну послал (на случай против турок) великое число войска в Киев, и с тем, что и слух носился, что султан разорением Чигирина недоволен, и будто б намерен подлинно осадить и обладать Киевом, в противном же случае совсем разорить и всю Украйну под свое владение силою взять. Того для определил к войску бояр, первого и главным воеводу и наместника казанского князя Михаила Алегуповича Черкаского, а по нем начальнейшими, стольников и воевод, Петра Васильевича Шереметева, князь Федора Юрьевича Борятинского, наместника тверского, князь Михаилу Юрьевича Долгорукова, князь Григория Афанасьевича Козловского, Ивана Богдановича Милославского, думного дворянина Венедикта Андреевича Змеева, царских приказов голов: Агея Алексеевича Шепелева, Матвея Осиповича Кравкова и прочих стольников, полковников, дворян, голов стрелецких, смоленскую шляхту и иноземцев, коего при них разного войска состояло числом до двухсот тысяч, в том числе были царедворцы, стрельцы, так же конные и пешие ратные.

Сверх сего особо находились в городе Киеве, начальником воет вода, боярин и наместник дорогобужский, князь Никита Семенович Урусов, с товарищи своими, с окольничим и воеводою, князем Данилом Афанасьевичем Боротянским, и с думным дворянином и воеводою Иваном Петровичем Лихаревым, своим городовым войском управляли. /453/

Боярин же и воевода, князь Иван Андреевич Хованский, с великоновгородских и псковских полков войска во всякой готовности на определенных ближних местах находился.

Князь же Яков Семенович Борятинский с войском же, на белогородскую черту против Крымской Орды послан был; прочие же великороссийские силы немалые и в Запорожье были посланы.

Князь же Каспулат Муцалович черкаский, с черкесами и калмыками многими, на Муравских шляхах против крымцев стоял.

А гетман войск его царского величества запорожских, с козаками был при Киеве ж, и с ним сын его, Григорий, да генеральный обозный Петр Забела, генеральный судья Иван Домонтович, генеральный же судья Павел Животовский, генеральный писарь Сава Прокопович, генеральный есаул Леонтий Артемьевич Полуботок, бунчужный Константин Иванович, хорунжий генеральный Стефан Забела. Полковники: киевский, Константин Дмитрович Солонина; черниговский, Василий Бурковский; нежинский, Яков Жураковский; прилуцкий, Дмитрий Чернявский; стародубовский, Григорий Карпович Коровченко; лубенский, Максим Ильяшенко; полковники ж с полками своими, переясловским Вуйца Сербин, был в то время на страже вниз по Днепру, а гадяцкий Михаил Васильевич Самуйлович, полтавский Феодор Жученко и миргородский Павел Апостол, были на страже, вниз Днепра от степей татарских, где и другие многие полки Войска Запорожского комонные, компанейские и пехотные сердюки находились, а комонный полк под правлением полковника своего, Ильи Новицкого, был под Киевом; полк комонный с своим полковником Яковом Павловским в полк Полтавский послан был ради сторожи от татарских и иных неприятельских набегов; полковник Яков Корицкий с своим полком комонным и иные многие пехотные посланы были в Запорожье, в помощь атаману кошевому Ивану Серкову, где оные с государевыми силами, с низовыми и городовыми войсками, крепко противились против турок и татар по силе своей.

Над сердюцкими ж полками были полковники: Андрей Ребриковский, Петр Кожуховский, Герасим Василенко, Василий Иваней.

Все же вышеупомянутое войско, собравшееся к Киеву, по обеим сторонам Днепра обозами своими стояло и ежечасно ожидало неприятеля своего, для чего к свободному завсегда войскам проходу, по указу, устроены были стрельцами на Днепре под самым Киевом крепкие и надежные мосты, каковых прежде там не бывало, чрез искусного строителя, стольника и полковника, Стефана Ивановича Янова, на стругах и на якорях. Только турки, слыша о великой той силе российской и о приготовившейся уже совсем против них к бою, не отважились сделать своего на Киев не только нашествия, ниже к тому покушения, но оставили оное в покое с тем, чтоб изождать их отхода, а потом бы сделать нечаянное нападение и одержать Киев. Точию, как видели уже, что войска российские и до /454/ осени не отходят, оставили, наконец, намерение, под тем видом, будто б они и не намерены были приступать к оному.

Киевское городовое строение подкрепляется

А как то от российской стороны предвидимо было, что турки могут быть из опасности нашествием своим медлить, и чтоб то время втуне не пропадало, и чтоб и впредь безопаснее город стоять мог, приложили сего для все воеводы старание свое и устроили Киев обведением многими крепкими городовыми валами и тем его укрепили.

Печерский монастырь Самуйлович валом укрепляет

А войск его царского величества запорожских, гетман Иван Самуйлович, на память свою, войском своим укрепил монастырь Печерский также твердым земляным валом вокруг с довольною обороною.

По отступлении от границ войск российских татары делают набеги близ Киева

Но за всем тем, при самом выступлении от Киева оных сил, которые находились там до праздника Рождества Богородицы, напав татары на тех, кои при конских табунах находились, несколько урону им сделали, несколько военных людей порубили и в полон побрали, также и лошадей отогнали не мало, с чем безвредно ускакали.

Визирь турецкий направляет хана крымского, чтоб истребил козаков сечевских. Турки и татары от козаков поражаются

В то самое время турецкий визирь вознамерился истребить всех сечевских Козаков, за отступление их от турецкого и крымского владения, . и что они поддались под Российское державство; для чего направил хана крымского, с придачею к нему янычар своих дабы он то истребление их конечно исполнил как можно. Хан охотно взялся за то, что, по обыкновению, татарскому хищничеству сродно; он вздумал напасть на весь кош ночным временем, и тем казалось для него лучше, как было то время зимнее. Приступя подлазом к Сечи, послал он в город всех янычар, а сам с татарами своими окружил оной, но весьма в том был неудачен, по всегдашней и во всякое время козацкой осторожности, и был с немалым уроном, с чем и отошел в свой Крым. /455/

Сечевские козаки делают на Крым нападение и взяли много плену татарского. По прошению татар посылается письмо к хану

А как в то время имели запорожцы весьма проворного у себя кошевого атамана, именем Ивана Серка, то сей, дождав лета, собрал козацкого войска тысячь до пятнадцати, пошел до Крыма и перешел через Гнилое море, называемое Сиваш, так тайно и такими скрытыми местами, что никто из татар об этом его походе не мог узнать до тех пор, пока очутился во внутри самого Крыма. Он там великие разорения им поделал, побил премножество татар, выжег несколько селений, взял великую добычу и плену до 4000, и с тем пошел обратно, ведая наверно, что при Сиваше, на переправе их, залегши татары, напасть на них ожидают, прямо напал на их Перекопскую крепость, разбил тамошний гарнизон, и, вышед из оного, дошел безвредно до Сечи своей, откуда по просьбе тех пленных татар, по договору с ними о выкупе их, послал с тремя татарами к хану письмо в следующем содержании:

Письмо, посланное от запорожского кошевого атамана, Ивана Серка, к крымскому хану

Ясневельможный Мосьце, Хане Крымский, со многими Ордами, близкий наш соседе!

Немыслилисмо мы, Войско Низовое Запорожское, с вашею Ханскою милостию и со всем панством Крымским в великую неприязнь и войну заходить, если бы от вас не увидели до того початку, который прошлой зимы ваша Ханская милость учинилась, послухавши дурной рады шаленого и безумного Визиря Цареградского. А по ней и неслушного ордонансу найяснейшего и найвельможнейшего Султана своего приходили с янычарами его и из многими Ордами Крымскими до нас, Войска Низового Запорожского, а ночною добою пришедши близко к Сечи нашей, и изнявши сторожу нашу, за Сечью состоявшую, вслалесь был в Сечь пятнадцать тысяч янычаров, приказавши им (чего в стыд было чинить), не по кавалерству, всех нас молодцов Войска Запорожского сонных и жадной беды ненадеявшихся выбить и выдавить, и кучку нашу бедную с фундаменту вывернуть и разорить, а сам из Ордами около Сечи стоялесь, дабы и утекающих молодцов наших не пустить. Леч тое намерение и замысл ваш, Христос Бог и Спаситель наш премилосерднейший переменил нам в доброе, а болезный упадок наш тогдашний обернул на упадок главных янычаров ваших турецких, о чем сам, Ваша Ханская Мосць, добре ведаешь, яко злого замыслу вашего и недишкреции (яко тех людей, которые рыцарским промыслом бавячися, правду у себя заховати любят), якой нигды не сподевались, так и слушной осторожности и доданя отпору по готовности не имели. Один Господь Бог и Спаситель наш сохранил и защитил от напасти вашей и крайнего /456/ упадку нашего, якой поступок ваш вельми зневажил нас, Войско Запорожское, и не без шкоды нашей досадил нам. Так и мы, прикладом древних предков наших и братии, мусили постараться вет за вет вашой Ханской Мосьце и всему Панству Крымскому свою зневагу и обиду поветовавши, отомстити явно, а не тайно, по рыцарски и по кавалерски, а не так, как вы с нами поступили. И Бог сердцеведец, при нашей правде, лучше нам помог гостити в Панстве вашем Крымском, нежели вам около кучки нашей Сечевой; и ежели тая гостина наша в Панстве вашем показалась быти недишкретная, то може и так есть, бо козаки, як не одной матери дети, так не одного суть нраву, едни на право, другие на лево, а третие просто стреляли, только добре, же целью не минали, да и недишкреции той от вас научилися, а не сами вымыслили, бо и в Крыму ваша Ханская Мосць, не принявши нас за гостей и добрых кавалеров, поспешились был с Ордами своими сильными до Сиваша к той переправе, которою мы войшли в Панство ваше, где стоячи мелися нашего повороту дождаться и там нас поглонути, на переправу не пустивши. Но и тут намерение ваше судьбами всемогущего Бога нашего, вспак переменися, а нам милость Божия, при нашей правде, помогла, и торжествовать над вами позволила, в яком торжестве, еслисмо потурбовали вашу Ханскую Мосць, и если со стороны нашей что показалось недишкретно, то мусиш ваша Ханская Мосць в том нам вывачить, уважаючи тое, что ваша недишхреция недишкрециею платиться обыкла б, подобно и не снилось вашей Ханской Мосцье тое, жебы Войско наше Низовое Запорожское в малом и вельми щуплом числе посмело и отважилось на знаменитое и многолюдное Панство Крымское воевати и наступовати яко же и не было бы того, не для якой боязни нашей, але для давней соседской с Крымом приязни, если бы со стороны вашей не подана была оказия и причина до войны и неприязни с нашим войском Запорожским. Не рачь тогда впредь ваша Ханская Мосьць мети (як приказуют) поля за бовдура, и нас, Войско Запорожское, легко у себе важити, и войною впредь на нас наступовати. Гды ж если бы было иначе, то и мы взаимно в большой уже силе войска нашего, и з лучшим до войны прибором, не на Сивашу переправу, але на самой Перекоп, выломавши и отворивши себе в нем ворота (яко певний имеем до того способ), завитаем в Панство Крымское, и потоль з его не выйдем, поколь, при всесильной помощи Божией, желаемого намерению нашему не узрим скутку, бо ежели отважные и мужественные кавалеры, прежние Войска Запорожского вожди, предки и славные антецессоры наши, здавна на Крым и на Царство Турецкое морем и землею воевали, яко то Самусь Кушка, Атаман и Гетман Кошевой, воевал по Черном море, по нем року 1575 Богданко с козаками Крым воевал и плюндровал, потом 1606 Петро Конашевич Сагайдачный, прежде гетманства своего, с запорожцами заплинувши човнами в Таврику вашу, взял в ней знаменитое и крепкое место, Кефу, и с многими користьми до Сечи повернулся счастливо, по нем року /457/ 1620 теж прежний Гетман Хмельницкий, Богдан, на море Черном воюючи в своих моноксилах, многие корабли и каторги турецкие опановал и благополучно до Сечи повернулся; потом року 1624 братия наша, запорожцы, с певным вождем своим воюючи в човнах по Евксинскому Понту, коснулися мужественно до самых стен Константинопольских, и оные довольно окуривши дымом мушкетным, превеликий султану и всем мешканцам Цареградским сотворили страх и смятение, и некоторые отлеглейшие селения Константинопольские запаливши, теж счастливе и с многими добычами до Коша своего повернулися. А в року Божием 1633, Сулима, Гетман Войска Запорожского, в моноксилах от Сечи по Днепру на Черном море, . чрез остров Киммерийский в Меотицкое сплинувши озеро, достал был прекрепкого турецкого в Азии града, Языка. А что найхвалебнейше и найславнейше, те ж славно именитые вожди наши козацкие и скифославянские, не только Царграду, но и всему Царству Греческому, первейшим от иных соседственных народов были страхом, где, кроме Константинополя, за тысячу миль и вящше, Евксинпонт в лотках переплинув, славные грады азиатские, Синап и Трапезонт выстинали, и иные замки по берегу тамошнему сплюндровали, не токмо моцному Белограду не раз крыла осмалили, але Варну, Измаил и иные фортеции Подунайские, повыдирали и внивец обернули. Тому ежели ваша Ханская Мосьць не поверишь, то изволь в своих крымских и константинопольских летописных книгах писарям своим приказать поискать, и певне найдешь; а еще больше сдаемся на летописцы греческие, римские и польские, в которых ясно оглашается немерцающая слава козацкая и хвалебные дела воинские Войска Запорожского. Но нам, их наследникам, кто заборонит тем же хвалебным предков наших идти тором? И так любо не желаем мы, Войско Низовое Запорожское, с вашею Ханскою милостию и со всем Панством Крымским воеваться и бити в гневе, однак, ежели и изнов увидим початок ваш до войны, то мы взаимно на Панство ваше Крымское воевати не убоимся. А что с нас, с охочих молодцов, табуны ваши и наши по розлеглым местам и диким степам гуляючи, сходитимутся и битимутся, того вам и нам дозаиста в войну великою причиною ставити сполна не треба. Не ширячи больше письма нашего до вашей Ханской Мосьце, то еще доносим, иж невольников ваших крымских, начальных и простых, знайдутся у нас на Кошу четыре тысячи, якие сами реестр имен своих и откупу нам от себе поступленного написавши, у нас войска трех татар успросивши, посылают через оных до рук вашей Ханской Мосьце, который откуп ежели изволишь ваша Ханская Мосьць приказать кревным их вскоре выстатчити и до нас на Кош прислать, за особливым от своей Ханской дишкреции на нас, Войско Запорожское, подарунком, то мы невольников ваших всех зараз в Крым отпустим. А если найдалее за полтора месяца откупу того не будет, то декларуем, что всех невольников до Пресветлейшего Его Царского Величества, доброго /458/ и богатого Государя и добродея нашего, отослати маем, который певне с казны своей монаршей уконтектует нас слушне за присылку тех татар. То все выразивши, зычим вашей Ханской Мосьце доброго здоровья и счастливого повожения. Писал в Сечи Запорожской вашей Ханской Мосьце зычливый приятель, Иван Серко, Атаман Кошевой, со всем Войска Запорожского Низового товариством.

Из сего письма видно, коль смелы, хитры и удалы были прежде сего козаки запорожские.

Турки строят крепости при Днепре для непропуску козаков в Черное море

Между тем турки, как будучи без войны, вознамерились сделать, чтоб запорожские козаки не могли более в Черное море входить, повелели сего для близ Очакова три крепости, ниже Запорожской Сечи, по обеим сторонам Днепра, вновь заложить, которые бы в одно время сухопутные и морские их разбои и поход к соляным ямам им пресечь могли. Сие строение препоручено было Мимае-аге, главному надзирателю над строениями. А для прикрытия работников определен был каплан-паша с шестью янычарскими полками. Но как скоро они только работу начали, нашел их кошевой атаман Иван Серко с 15 000 человек, и побив прежде татар, отогнал у них немалое число скота и лошадей. Он напал на турок, не упуская ни малого времени, порубил, как работников, так и приставленных к их обороне янычар. Он уведомил о сем действии царский двор, ожидая от оного дальнейшего повеления, от которого указом велено было, чтоб от Киева князь Долгорукий с довольным числом войска шел к Серку на помощь.

Наименование турецких новых крепостей

После ж сего оные крепости по выстройте их проименовались: состоящие по течению, на правом берегу реки Днепра, Кизикирмен, а супротив ее, на острове, Таман, против же оной на крымской стороне, при самом береге Астлан; и между оными, как через Днепр, так и через протоки, цепи были перетянуты, чтоб тем удержать воровские проезды.

Обстоятельное описание о Юрие Хмельницком

И хотя малороссийский историк в сем месте ничего о Юрие Хмельницком не объявляет, только по многим обстоятельствам утверждается, что запорожский кошевой Иван Серко убил, конечно, /459/ и Хмельницкого, со всеми бывшими при нем людьми, в сие время, который следовал к тому ж новостроющемуся месту. Чему статься и верить весьма можно, потому что и господин адмирал, Корнелий Крейц, в описании своем о козаках об нем упоминает, и между прочим, что когда «он в отеческое достоинство был отправлен, в следовании его, некоторое число турецких людей, кои под командою запорожских Козаков, полковника Цырка, для прикрытия строения крепостей, близ Очакова находились, напали и его со всеми имеющими при нем людьми порубили, кроме малого остатка, кои могли от того избежать и об оном подать известие». Сим кончает господин Крейц.

Вместо гетмана Хмельницкого с турецкой стороны назначается князь Дука господарь ¹¹⁶

И так в том только его описание с объявлениями малороссийскими не сходствует, что будто бы тогда он убит, когда следовал в Украйну на гетманство. Как же бы он мог быть от 1677 по 1680 год при войске турецком, и с своими людьми брать города и покорять к себе людей? Кто ж резидовал будучи в Немирове тою частию Украйною и делал нападения с татарами на Заднепровскую сторону? Следовательно, он тогда не был убит, с своим (ведомства турецкого подданства) и за турецким препровождением, сделать того им не можно было. А убит он конечно после, как обстоятельство доводит, что он, может быть, по повелению следовал с своими людьми за пороги, для прикрытия работных людей или для работы, к новостроющимся крепостям, или для каких либо разъездов, где с козаками своими, кошевой сам, будучи в разъезде, Иван Серко, а не полковник Цырка, напал и разбил их всех, в коем числе и самого Хмельницкого убил. И всемерно в оное время быть сему следует, потому что с самого сего времени его в Украйне не стало. А дабы козаки его, будучи без начальника, паки не отшатились и за тем бы и вся Украйна оная от турок не отпала, тотчас султан определил на место его молдавского князя Дука в Украйну господарем, который там было и поселился. О чем ниже обстоятельнее описывается.

Хан крымский делает нашествие и пленение в границах российских

В начале лета 1680 года, вышел хан из Крыма с великими ордами в великороссийские слободы. Там, по реке Мерле и позад Белгорода, верст на триста, немалые разорения поделал и с тем счастливо назад возвратился; а в мае месяце по Николине и Троицыне дни, несколько урону около Киева в людях татары сделали. /460/

Собрание войск российских при Путивле для военных действий

Войско его царского величества между тем собралось под Путивлем при Белых Берегах, под командою князей Голицына и Ромодановского, где и ожидали о неприятельском следовании известия из Киева, куда и гетман с старшинами ездил к ним для военного совета, а козаки оставались при своих местах, кроме одного Стародубовского полку, да и тот только при Десне реке простоял, а далее не ходил, так равно как и все войско московское.

Посольство царское в Царьграде о мирном трактовании

В оном 1680 году царь отправил послом Пяткина с грамотою в Ца